Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская

— Я прошу у вас прощения, рыцарь, — снова поклонился он.

— Не за что. Обычные правила гостеприимства, не так ли?

— Я обязан выполнить волю короля. Это мой долг. Вы сами нас вынудили… — отряд выехал на дорогу и помчался галопом в королевский замок.

Король пожелал говорить с Диком наедине. Видя из окна, как подъехал отряд и как один из солдат снял веревку с рук гостя, его величество сразу понял, что разговор легким не будет.

— Прошу вас, присядьте, господин рыцарь, — король указал на кресло, стоящее напротив трона.

— Постою. Дальше.

— Присядьте, — мягко настаивал король. — У вас усталый вид. Можно подумать, вас доставили сюда из подземелья после многих дней страшных мучений. А я уверен, с вами пока обращались вполне доброжелательно.

— Вполне. Дальше.

— Наслышан о вашем несговорчивом характере, — улыбнулся король. — Я хотел бы видеть вас своим гостем. Но если вы желаете стать моим пленником, как угодно. Моя дочь всего лишь хочет познакомиться с вами, рыцарь. Это преступление? Почему вы заранее так категорично настроены против?

— Хотела бы познакомиться, приехала бы сама, а не присылала солдат, — резко ответил Дик. — Я свободный человек и принадлежу только своей дороге. По какому праву вы притащили меня сюда?

— Вас пригласили…

Дик засмеялся:

— Приглашение предполагает возможность отказа, ваше величество. Говорите прямо, что надо?

Король исподлобья быстро глянул на Дика. Вероятно, ему трудно говорить прямо с незнакомым мальчишкой.

— Понимаешь, у меня единственная дочь, наследница и отрада. Ее мать умерла пять лет назад. Вероятно, я слишком балую Веренику, но не могу ни в чем отказать ей. Она слышала о тебе. Давно мечтала поиграть с тобой… Для этого ты останешься на некоторое время здесь, в замке.

— Я не игрушка королевским детям! — вспылил Дик.

— Да не кипятись ты, — по-домашнему отмахнулся король. — Бесполезно. Всё равно будешь делать то, что дочка захочет. Если ты обидишь ее, пожалеешь! Не хочу угрожать, но палач у нас в замке мастер.

— Верю.

— Ну, что тебе стоит? — умоляюще вздохнул король. — У тебя ведь в запасе вечность, тебе всё равно! А моя девочка будет рада. Это ведь ненадолго. В конце концов, что для тебя год или даже десять… Побудь в замке, пока Веренике не надоест эта затея. Или пока она не вырастет. Тогда ей станет не до тебя.

— Значит, — Дик медленно, тяжело дышал, его сильно задели слова короля, — если могу прожить тысячу лет, мое время кажется вам ничего не стоящим? Ошибаетесь! Призвание рыцаря важнее забав вашей доченьки. Ей не достанется ни день, ни год, ни сто лет моей жизни!

Взгляд короля налился свинцом абсолютной власти. У привыкших повелевать, всегда портится настроение, когда они слышат «нет».

— Ты своим бессмертием не козыряй, — зашипел он, наклонясь к Дику поближе. — У меня достаточно сил, чтобы доказать его условность!

— Дочка расстроится. Слишком боитесь этого.

— Да, — признал король. — Это крайнее средство. Но я могу устроить тебе такой горячий прием, что ты будешь молить о смерти. И не получишь ее. Или ты будешь нашим гостем, или тебя будут держать здесь силой, пока не наскучишь принцессе. И потом, неважно, неделя пройдет или несколько лет, тебя не отпустят, а отправят в подземелье, потому что Вереника любит, когда старые игрушки всегда под рукой. Она может вспомнить о тебе в любой момент или не вспомнить никогда. Соглашайся добром.

— Чтобы согласиться, должен одновременно совершенно не дорожить своей жизнью и слишком бояться ее потерять. Как это по вашей логике сочетается? — удивился Дик.

Король больше не желал слушать. Он вызвал стражу и приказал отвести странника в комнату для самых почетных гостей, ту, которая без окон. Дик ожидал камеры в подземелье, но его отвели в башню. Крошечное окошко размером с бойницу там всё-таки светилось. Под самым потолком. Добраться до него по круглой стене невозможно.

— Вам ни в чем не будет отказа, рыцарь, — передал ему стражник распоряжение короля. — Но ваши покои всегда будут строго охранять, и передвигаться по замку вы сможете только в сопровождении стражи.

Дик усмехнулся и сказал, что так обычно говорят барышням галантные похитители. А ему как-то привычнее кандалы и приказы не давать еды и воды. Он благодарит короля за заботу и воспользуется преимуществами своего положения. Когда появится принцесса?

— Принцесса будет ждать вас у себя в детской завтра, в десять утра.

— Сколько ей лет?

— Скоро девять.

— У её высочества было много живых игрушек? — Дик очень внимательно наблюдал за реакцией стражника. Тот сжал губы, не сумев скрыть неодобрения королевских шалостей.

— Мне запрещено говорить с вами о дворцовой жизни и на все темы, которые могли бы способствовать вашему побегу. Но я отвечу: да, много. Никто из фаворитов не продержался дольше месяца, но вами, рыцарь, её высочество давно бредит, не рассчитывайте быстро освободиться. Это единственный добрый совет, который могу дать вам.

— Тех, кто надоел принцессе, действительно отправляют в подземелье?

— По обстоятельствам. Иногда отпускают, иногда возвращают семье вместе со щедрой денежной компенсацией. Но с тех пор, как через месяц-другой после пропажи «игрушки», случались скандалы, всех держат не меньше полугода, прежде чем отпустить. Деньги дают в любом случае.

— Смерти были?

— Нет, — после маленькой паузы ответил стражник. — Один бродяга хотел покончить с собой, но его спасли. И однажды кузнец тяжело заболел, отравился красками во время игры в «волшебное угощение». Его тоже спасли и, насколько мне известно, он не держит зла на принцессу. Играть с несовершеннолетними его величество дочке не позволяет. Вот для палача часто бывает работа. Её высочество любит, чтобы ей подчинялись во всем. Что вы желаете на ужин, рыцарь?

— Принцессу. Жареную в белом вине. Если можно, с хрустящими ржаными лепешками, — совершенно серьезно сказал Дик. — И розмариновый чай. Он считается сильным противоядием.

Стражник вздрогнул, быстро оглядываясь, не слышал ли кто этих слов.

— Больше никогда не шутите так, рыцарь!

— Ещё и не начинал. Спросите у короля, не боится ли он оставлять дочку наедине со мной? Понимаю, меч отберёте, но одну, среднего размера принцессу и голыми руками могу придушить.

Лицо у Дика твердое, без малейшей тени улыбки. Стражник подумал,