Лето 1977 - Максим Арх

о второй части, если, конечно, такое высокоинтеллектуальное произведение вообще напечатают. С другой стороны, а почему бы и нет. Да, фантастика, которую в этом времени сильные мира сего не очень любят и плохо печатают. Но какая фантастика? Боевая же, война… Да ещё и наши, да ещё и Родин, который:

«Он был обыкновенный советский лейтенант, которого воспитала наше необъятная могучая Родина. Фамилия же у него была соответствующая — Родин. Своих бойцов он тренировал, как и себя, ежеминутно воспитывая и выращивая в себе и в них настоящего Советского человека. Самообразование и дисциплина, отказ от вредных привычек, прилежность в учёбе, верность заветам партии, правительства и товарища Брежнева, верность делу Ленина — делу коммунизма».

Именно такие «перлы», должны были изобиловать в книге. Поэтому, в этом плане она соответствовала веяниям времени. К тому же я собирался немного приоткрыть завесу и о решающей(!) роли, скромного майора Леонида, в разгроме немецкой армии Гота…

Осмотрел план-конспект произведения ещё раз. В общих чертах, вроде ничего. Роботы, БПЛА, патриотизм… Единственное, что смущало, так это недвусмысленный намёк про майора… Не огрести бы с этим делом ненужных проблем, ведь неизвестно, как воспримут данный пассаж там, «наверху». Хотя фамилии не указаны, но всё же…

«Ну да ладно, — решил я. — Обдумаю ещё. Если что, то имя поменяю и скромно висящий портрет со стенки сниму».

* * *

— Ну, спортсмен… Расскажи, что-нибудь интересное, — говорит Люба, когда мы садимся обедать: суп куриный, котлеты свиные, вермишель, чай — всё принесла она из вагона ресторана.

— Что рассказать-то? Всё, как и у всех… в общем. Вот учусь, занимаюсь спортом, а также…

Минут десять, я рассказал добродушной тёте, развесившей уши, о вымышленной жизни советского юноши-спортсмена отличника боевой и политической подготовки.

«Да, хорошо учусь». «Да, соревнования». «Да, один раз второе место занял». «Да, участвую в школьных Олимпиадах».

— Молодец! — сделала заключение тётя Люба под конец моей биографической справки.

— Большое спасибо. А вы?..

— А я что?.. Вот работаю, тут…

— И как, интересно?

— Очень интересно, — она вздохнула. — Всегда весело. Новые люди. Мне нравится. Скучать некогда. Вот, только недавно у меня в вагоне ехал знаменитый певец.

— Не может быть. Кто же?

— Ташкенбаев Мансур, — видя мой непонимающий взгляд она добавила: — Это он поёт песню — «Сияй звезда…».

— Ого, даже прям и не верится.

— Да ты что! Я что, обманывать тебя буду? Вот смотри, — она порылась в сумочке и достал записную книжку. Протянула мне.

— Вот смотри… Вот, он мне даже телефон свой оставил. Ташкентский телефон. Говорит, если буду в Ташкенте, то контрамарки на концерт достанет.

— Понятно… — скептически протянул я.

— И никаких «понятно». Очень хороший, культурный, скромный молодой человек и хорошо поёт.

«Интересный молодой человек. Нужно бы телефончик „отксерить“», — размышлял я, подглядывая куда проводница положит записную книгу.

Ну, а насчёт работы и сотни новых людей… Это вы тётя Люба не соврали, работа у вас — та ещё… Конечно, многого я не знаю, но что за место на этот поезд огромная конкуренция, я знаю точно.

Устроиться проводником на поезд Москва-Ереван заветная мечта всех предприимчивых людей этого времени. Взятки на это место достигают 500 рублей, но эти огромные деньги возвращаются очень легко.

— А интересная у вас работа, — сказал я. — Может, мне тоже после школы не в институт пойти учится, а устроится проводником?

Тут женщина разговорилась…

Из её слов я понял, что проводники хорошо зарабатывают на всех линиях, но на этой зарабатывают не просто хорошо, а очень хорошо.

— Проводники с других направлений, зарабатывают в основном на зайцах, — она глянула на меня и чуть улыбнулась, — А тут на товаре. Товар сезонный. Весна — это помидоры и зелень. Осень — Абхазские мандарины, орехи из Грузии. Всё в основном продается в Москве и Подмосковье. Обратно же везём джинсы из Польши и Индии, также всякий импорт. В Баку, например, спрос на кассеты с турецкой музыкой.

— А как же милиция? — задал вопрос спекулянтке наивный юноша, а сам подумал: «Ни хрена себе тут бизнес мля… Ну и как это называется? Ну и где правоохранительные органы? Где милиция, КГБ или ОБХСС — отряд по борьбе с хищениями социалистической собственности? Где они все? Чем они там занимаются? Дачи на рублёвке сторожат или рок музыку запрещают?»

— Естественно, все всё знают и получают кто сколько… Все работают, все при деле, все зарабатывают, — как-то грустно закончила она. Вероятно, ей было очень жаль, что в СССР есть взяточники и они постоянно «отжимают» у неё её кровно заработанные.

Потом она спохватилась, что чересчур разоткровенничалась с незнакомым «школоло», попыталась поменять тему и переключиться на меня…

«Ага, я вас понял…»

Ещё немного о спорте, о учёбе, о планах… и она ушла, забрав тарелки. Я сказал спасибо и полез к себе на шконку, прикинуть для романа ещё пару сюжетных линий.

«Может добавить медсестру для любовной линии? Или даже двух. Одну майору, а другую Родину… Хотя майор то, у нас Леонид, а у него жена дома… Не, не! Геморрой на ровном месте искать не надо тут, „понимаш“…

Да и вообще — какая нахрен „любофф“ на фронте?! Не до этого сейчас товарищи!.»

* * *

Вечером кроме бутербродов она принесла и два арбузы и дыню.

— Это тебе. Возьмёшь домой, маме.

— Да я не довезу.

— Довезешь. Съездить в Армению и вернуться без гостинцев?..

— Спасибо, — проговорил я и задумался, как я это потащу? Арбузы килограмм по 10 каждый, дыня килограммов 5–7 и 32 килограмма денег.

— А давайте вот этот съедим здесь, — предложил я.

— Хорошая идея, — согласилась она и через 5 минут мы уже кушали арбуз.

Господи, неужели завтра Москва?! Не может быть! Наконец-то дома.

А у меня, даже песня есть, для этого случая. Конечно же хит! Хит, и про Москву! И про колокола! Хотя… какие нафиг колокола в этом времени. Конечно, сейчас не двадцатые, но всё равно — «невместно»! Так, что Газманова