Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская
— Вы можете поклясться честью, что невиновны?
— Нет. Мой меч не выдерживает клятвы чести. Ломается.
— Как можно верить отступнику, господа? — развел руками обвинитель. — Вы поклянётесь своей жизнью, что никогда не участвовали в грабежах и разбое?
— Нет. Я был на каторге за разбой, — вынужденно признался Волк. — Но в Винладе я ни перед кем не виновен. Если убил или ранил, только в бою. Они набросились на нас, мы только защищались, клянусь вам.
— Чем вы можете это доказать, если жители селений прямо обвиняют вас? — спросил судья.
Волк мог стоять прямо, только держась за высокий барьер скамьи подсудимых. Он пожал плечами, глядя мимо людей в зале, в окно.
— Я никогда бы не сжигал и не рубил виноградники, клянусь жизнью. Вам этого мало?
— Увы, да. Вам предъявлено слишком много других обвинений. Что ж, больше нет вопросов. Ожидайте решения суда.
Волк опустился на скамью, уронив голову на скрещенные на барьере руки. Дик встал, чтобы защищать себя.
— Ваше имя и звание?
— Дик. Странник.
Это произвело обычное впечатление. Никто из властей ни разу не потрудился взглянуть на именной меч, лежащий перед ними, и прочитать девиз. Ответ воспринимался только как отказ назвать настоящее имя. Но подсудимый имел на это право.
— Это ваш меч? Именной? Это упрощает дело. Что вы скажете в свою защиту?
— Перед жителями Винлада я невиновен, клянусь честью. Настоящих разбойников они не поймали, и скоро в этом убедятся.
— Вы угрожаете?
— Нет. Сожалею.
— Но вы дрались с оружием в руках против мирных жителей вместе с этим человеком? — обвинитель указал на второго подсудимого.
— Мирных⁈ — Дик чувствовал, как вспыхивает до корней волос. Оценив в следующую секунду, насколько смешно это звучит, и что формально ни у кого, кроме них, не было стального оружия, Дик мог отвечать спокойно. — Да. Видел, как вооруженная толпа нападет на одного человека. Не могу назвать точное число, сколько десятков, но мне хватило бы двоих, чтобы вмешаться. Это мой долг. Мы только защищались, — повторил он слова Волка и усмехнулся: — Но без особого успеха. Не думаю, чтобы жители селений в сумме пострадали больше.
Обвинитель скривился, сдерживая улыбку. Он не счел юмор подсудимого неуместным, но его роль сыграна. Слово за судьями.
— Встаньте и выслушайте справедливый приговор вольного города Вина!
Отступник по прозвищу Волк признается виновным в грабеже и разбое, нанесшим громадный ущерб нашим землям и окрестным селениям. Суду не кажется возможным, чтобы он совершил все эти преступления один, поэтому городской гвардии предписывается принять меры для поиска и ареста его сообщников.
Волка суд приговаривает к десяти годам каторжных работ в любой из каменоломен, на усмотрение начальника ближайшего каравана. С пометкой об особой опасности преступника и предписанием строжайшего надзора.
Странник по имени Дик, хотя его участие в грабежах не подтвердилось, признается сообщником преступника, поскольку защищал его от справедливого возмездия. Он разделит то же наказание, но срок каторги будет сокращен до трех лет.
Вам понятен приговор?[1]
— Ещё бы! — хмыкнул Волк.
— Мы что, будем скованы одной цепью? — крайне недовольно спросил Дик.
— Вы против, рыцарь? У вас есть последнее слово, можете высказать суду любые свои протесты или пожелания. Возможно, мы учтем их.
Они с Волком переглянулись и одновременно обреченно махнули рукой друг на друга, предоставляя решение суду и судьбе.
— Вы согласны с приговором?
— Нет, — твердо ответил Дик.
— А вы? — судья перевел взгляд на Волка. Причину явного веселья подсудимого никто не мог понять.
— Нет, но компания меня устраивает.
* * *
[1] (прим. Лины) Судьи не думали, что приговаривают свой край к длительному упадку и разорению. История эта стала известна в подробностях далеко не сразу, но из-за слухов, катящихся по дорогам, трактиры и все винные лавки резко снизили заказы вина и сидра винладских марок. Посетители перестали брать этот славный прежде товар, и Винладу остался единственный и не самый надежный рынок сбыта — Юго-Восток. Потом, десятилетия подряд, братству пришлось ещё и уговаривать людей не обрекать на голод честных виноделов и их детей.
Я этого не знала, Дик сказал. Сейчас винладское красное вино по-прежнему считается самым лучшим. Да, людям имеющим власть надо серьезно взвешивать каждое свое решение!
Глава 4
* * *
Когда они шли в колонне заключенных, где четверо в ряд скованы общей цепью, то не знали, куда попадут. На больших перекрестках колонну поджидали открытые платформы и отряды. Надзиратели с каждой каторги отбирали новых работников и увозили к себе. Больше дюжины брать запрещалось. Кроме того, начальник этапа сверялся с заявками и заранее объявлял курьерам, сколько человек может отдать им в этот раз.
Дик страшно не хотел на Юг, в «желтую яму», как называли самую крупную из южных каменоломен, где добывали плиты ракушечника. Волк с ужасом думал о том, что поворот на Север будет первым. «Синим камнем» называли особую разновидность темного базальта с лазурными прожилками, самую твердую горную породу. Его используют только для мощения улиц, настолько трудно ровно обтесать эти булыжники. «Синяя» каменоломня считалась самой гиблой из-за ранних холодов и зверской охраны, кроме того, Волка там могли помнить. Из южной, вела прямая дорога в рабство на Юго-Восток, если заработаешь репутацию неисправимого, а в этом Дик не сомневался. Одно другого стоило.
Когда вытоптанный широкий путь разошелся в стороны белым крестом, и на одном из поворотов возник указатель «Северная каменоломня» колонна будущих каторжников остановилась. Навстречу вышли курьеры, отбирать людей. Иногда для удобства брали сразу «цепями», то есть четверых из одной шеренги. В четверку старались ставить тех, кто одинаково шел, не ставя вместе сильных и слабых, раненных и здоровых. Курьеры могли присмотреть одного, а забрать всех.
Когда «синяя» платформа ушла без них, Волк настолько не скрывал ликования, что заработал несколько щелчков хлыстом от конвоя. Конец дня и весь следующий, он старался задеть Дика язвительными замечаниями, волчьим чутьем улавливая его состояние. На вечерней остановке, когда разводили костры и несколько цепей собирались вместе, Волк вдохновенно повествовал новичкам о том, как им повезло, что не забрали на Север. Уж лучше в «желтой яме», чем там. Когда холодный порыв осеннего ветра заставлял соседей зябко ёжиться, Волк весело спросил:
— Холодно? А
