Из-за нас - Мери Ли

руку Адама и сосредоточилась на его тихом голосе. Я делала все, как он говорил. Но не могла найти пулю. Мне пришлось добавить третий палец, его кожа от этого растянулась сильнее. Теплая кровь уже залила весь пол вертолета и мое платье. Но я не могла думать ни о чем, кроме того, что сейчас я или спасу его, или добью окончательно. Вертолет тряхнуло, я вскрикнула, и мои пальцы погрузились еще глубже. Но это помогло нащупать твердый металл.

– Нашла, – задыхаясь, сказала я.

– Доставай! – приказал Бенджамин.

Я протолкнула руку еще глубже и зажала гладкую пулю между указательным и средним пальцем. Попыталась вытащить, но она выскальзывала. Кажется, что ткани вокруг уже начали срастаться и не отпускали снаряд на волю. Металл был скользким, пальцы тоже, и это никак не помогало извлечению пули, но я продолжала стараться. С третьей попытки мне это удалось, я достала и отбросила пулю как можно дальше. Обессиленная, но с чувством полного превосходства, я откинулась назад, прижавшись спиной к груди Адама, который все время был рядом со мной.

– Отлично, – сказал Бенджамин и закрыл глаза.

Немного отдышавшись, я спросила у Адама:

– Так мы это сделали? Семерка мертва?

– Да. После такого взрыва никто бы не выжил.

Я выдохнула с облегчением и с сожалением одновременно. Прикрыла веки и попросила Всевышнего простить нас за это. За все, что мы сегодня совершили. За все жизни, которые оборвали. За боль родных, которые больше не увидят своих близких. Я медленно съедала себя изнутри, но это мало помогало. Хотя Адам и сказал, что я не сделала ничего ужасного, это было не так. Я виновата так же, как и все, не считая Серены: она ничего не знала.

По прилете пилота скрутили люди мэра и увели в неизвестном направлении. Бенджамин не разрешил отвезти Серену в больницу. Но еще будучи в воздухе дал указания, и в его резиденции нас уже ожидали его личные медики. Они осмотрели Серену, провели какие-то манипуляции и заверили, что с ней все будет отлично.

Я смыла с себя кровь и переоделась в одежду Лорел. Она была мне немного велика, но это все равно лучше, чем ходить в окровавленном платье. Адам и Бенджамин практически сразу же заперлись в кабинете.

Прошло несколько часов, я не знала, что делать, и отправилась в комнату, где разместили Серену. Медики сказали, что пуля прошла навылет и ничего критичного не произошло. Девушка однозначно будет жить. Как можно тише я открыла дверь и увидела, что Тони сидит на стуле у постели Серены и смотрит на нее.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

Тони даже не переоделся, так и остался в черном костюме. Кровь, которой он замарался, уже засохла и блестела.

– Сижу, – без эмоций ответил он.

Я немного помялась на пороге, но все же вошла в комнату, тихо прикрыла дверь, взяла еще один стул и поставила его по другую сторону кровати. Села и посмотрела на бледное лицо Серены. Минуты утекали сквозь пальцы, тишина давила на нервы. Я сидела в одной комнате с существом, которое хотело убить меня и едва не преуспело. Мне вообще казалось, что поведение Тони – это какой-то трюк. Что он забыл в комнате Серены? Они знакомы чуть больше суток.

– Зачем ты это сделал? – спросила я, прожигая его взглядом. – Почему спас ее? Это какой-то трюк для отца?

Он секунду поразмышлял, пожал плечами и сказал:

– Не знаю, она такая слабая.

– Она не слабая.

– Слабая. Как только мы вышли из вертолета, она вцепилась в мою руку и так и не отпустила ни разу. Словно… доверяла мне? А потом, после взрыва, я увидел, как она упала и не шевелилась. Такая хрупкая, беззащитная. И я почему-то вернулся за ней. – Тони перевел взгляд с девушки на меня, и я увидела полнейшую растерянность в его глазах.

– Я не слабая, – прошептала Серена и открыла глаза. – У меня вообще-то есть разряд в спорте.

– Какой? – спросила я и улыбнулась.

Ну уж если Серена начала говорить, значит, все точно будет в порядке.

– В шахматах, – ответила она с тихим смешком и снова заснула.

В комнату вошел Адам. Он перевел взгляд с меня на Тони, и его глаза сузились.

– Ты в порядке? – спросил Адам у меня.

Я кивнула, и он посмотрел на Серену:

– Как она?

– Нормально, – ответила я и сама поверила в это.

– Идемте, Бенджамин ждет, – сказал Адам и в спешке покинул комнату.

Мы с Тони переглянулись, но я тут же отвела взгляд: мы не на одной стороне. Встали и отправились за Адамом. Но стоило мне переступить порог кабинета мэра, и я поняла: что-то случилось. Боже! Хватит уже. Мы же все сделали как надо.

Старший Аллен сидел за столом и смотрел в монитор открытого ноутбука. Он дождался, когда Тони тоже войдет, поднял взгляд от экрана и тяжело посмотрел на нас. Ничего хорошего его лицо не сулило. Бенджамин развернул ноутбук экраном к нам и включил видео. На видео был Тобиас, его полный печали вид заставил меня опуститься на ближайший стул, Тони сделал то же самое. Тем временем старик начал вещать:

– Уважаемые моры, случилось ужасное. – Тобиас выдержал театральную паузу и продолжил: – Сегодня были мои похороны. Мне и остальным старейшинам Совета пришлось сфабриковать мою смерть, чтобы выявить врага. Предателя, который десятками лет жил с нами бок о бок. И теперь мы знаем, кто это. – На экране в правом верхнем углу появилось фото Бенджамина. – Я сообщаю вам эту новость с глубочайшей скорбью. Бенджамин Аллен, его сын Тони, побочный Адам Уокер и две человеческие женщины напали сегодня на Совет и уничтожили его. – На экране сменилась картинка, появилось видео взорванного замка. – Они решили, что таким образом вычеркнут нас из истории. Но этому не бывать! Я, как единственный выживший из Совета, призываю вас отомстить за смерть и надругательство над нашим видом. Моры, я считаю, пора нам выйти из тени и занять свое место в этом мире. Люди не должны командовать нами, отныне мы берем все в свои руки. Я прошу каждого из вас встать рядом со мной в этой войне и вернуть место, принадлежащее нам по праву. Совет был согласен со мной, но их больше с нами нет. И первое, что мы сделаем, – уничтожим тех, кто посягнул на святая святых.

На экране под траурную музыку сменялись фото, словно нас уже поймали и наказали. По экрану трижды проплыли лица Бенджамина, Тони, Адама, Серены и мое. А Тобиас тем временем продолжал:

– Мы должны наказать каждого из них.