Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин

оно не было сволочью. То есть, в радиусе пятидесяти метров от скрюченной сидящей фигурки земля была серой и мертвецки пустой, как будто даос сам был генератором чудовищного излучения, убивающего всё и вся. Неудивительно, что я подобного не заметил ранее. Прошлый даос как раз сидел в почти безжизненной местности…

На пару минут затормозил. Я не трус, но я боюсь! Одно дело, когда ты, во-оот с таким писюном, идешь по городу, зная, что можешь набить морду кому угодно и тебе за это ничего не будет. Просто, потому что ты сильный, мощный, прямо матёрый, да? Даже моё быкование в Риме имело свои обоснуи, дорогие зрители. Ну, плюс-минус имело, а иногда они имели меня. Тем не менее, там были шансы, обстоятельства, понимание, да и общий принцип «меньше знаешь — крепче спишь». А тут я уже кристально четко понимал, что сидящий в центре мертвого круга мужик является аналогом ядерной бомбы. Древней, могучей, давно забывшей в маразме заповедь «не убий». И пусть где-то там, глубоко во всей этой мощи, есть такое же подсознание, как и у ашуров (ну да, даосы ведь, как и я, искусственные!), но представляете, как это всё могло быть искорежено за столетия сидячего образа жизни⁈

Хотя, если по чесноку, решил я, тронувшийся с места сейчас (и крышей когда-то давно), уже как бы поздно лохматить бабушку, не? Мужик сказал, мужик делает, мужик иногда дохнет в процессе. Это путь мужика, это нормально. Ну а че? Дом я, конечно, не посадил, дерево не построил, зато детей где-то ведер шесть! Лежат в заморозке, ждут своего часа. Вот ради них мы и идём. Топ-топ. Не ссы, братуха Криндж, всё будет хорошо! Может быть, не сейчас, может быть, не здесь, может быть, не у тебя… но обязательно будет!

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!

Даос был абсолютной копией того деда, с которым я перетер когда-то между Римом и Великой Трассой. Такой же сухонький, лысенький, покрытый сцементировавшейся пылью. Один в один. Сидел только не в яме, а прямо на свежем воздухе, в такой же позе лотоса. Не человек, а монах восточный, померший лет сто назад. Но мы-то знаем, что он живее всех живых.

— Привет, родной, — просто поздоровался я, останавливаясь перед даосом, втыкая в сухую землю канделябр и садясь сам, напротив даоса, — Ну как ты тут…?

Это было почти фантасмагорично. Существо, когда-то порожденное защитниками планеты, приходило в себя совершенно точно также, как и его предшественник. Медленное, едва заметное движение тела, шорох и легкий треск лопающейся «скорлупы», пыль, вылетающая изо рта. Отличий не было никаких и это… признаться, это царапнуло меня изнутри какой-то острой жалостью. Одно из самых могучих существ планеты, а может быть, и Галактики, закованное в одну и ту же роль. Выполняющее одни и те же действия. По своей воле? Не верю.

— Родич… — тихо прошелестел шепот.

— Мне очень нужно с тобой поговорить. Почти ничего не помню, — выдал я, кивая на рюкзак, — Горло промочить хочешь? Пожрать? Я принес. Будь другом, помоги.

Через минуту тишины с ресниц древнего существа заструилась отслаивающаяся пыльная крошка. На меня уставились затуманенные, но проясняющиеся с каждой секундой глаза того, кого создавали как защитника планеты. Следующее слово, сорвавшееся с иссушенных губ, заставило меня отвесить челюсть.

— Яго…

///

Планета Земля, по вящему убеждению всех наиболее умных её обитателей, является местом с самой высокой концентрацией хреновых идей. Цверги это знают лучше всех, они выживают и прячутся с незапамятных времен, о которых никому и ничего не говорят. Наблюдая из теней за обществами этого мира, они прекрасно понимают, что практически любая идея, что может родиться между ушами почти любого разумного, будет хреновой. Хотя бы потому, что это мир такой.

Даже если забьешься в свою лачугу, тебя из него могут выволочь, а затем ограбить, убить, изувечить ради смеха, забрать в рабство, пустить на шашлыки или на опыты, разобрать на органы или просто-напросто порвать, привязав к двум машинам, ради картинки для дрона. Опасность подстерегает везде, всюду, без исключений. Да, жители закрытых мегаполисов живут прямо как настоящие люди, все из себя цивилизованные, с голо-очками и экранами, но и они, бывает, вымирают целыми кварталами, когда в Галактике наступает тренд на городские бои.

Поэтому, что бы ты не придумал, идея всё равно будет опасной и хреновой, других сюда не завезли. Конечно, критерии и критерии, еще раз критерии. Люди, мьюты, лупоглазы, все они живут, трахаются, воспроизводятся, зарабатывают себе на пищу насущную, даже разъезжают с концертами, как любимая группа Вириенны, но…

Идея-то понятна?

Тем не менее, определенный список хреновости обязан был быть, он существовал, он диктовался правилами выживания, которые соблюдала даже безумная маленькая цверг, сидящая в подводной лодке, притаившейся на дне океана. Несмотря на всю специфичность и разницу между живыми существами, населяющими эту планету, безусловный первый пункт этого списка был одинаков абсолютно для всех. Совершенно для всех.

Никогда. Не тревожь. Даоса.

Нельзя сказать, что эти существа были неуязвимыми. Были, еще как. Когда-то, давным-давно, их благополучно убивали, используя для этого очень крупные калибры. Захватить в плен было невозможно, изучить или подчинить — это да, невозможно. Да и последствия такого поступка были чересчур тяжелыми даже для очень влиятельных корпораций. Галактика считала даосов чрезвычайно удобными существами, расчищающими дерьмо на планете Земля… для нового дерьма.

Тем не менее, если говорить об «уничтожении» даоса, тот тут требовался, как минимум, гиперкорвет Хаба, мощный боевой корабль, что войдет в атмосферу, а затем, вручную нацелив курсовое орудие, предназначенное для уничтожения силовых щитов самых крупных кораблей, прямо на человекообразную фигурку, испарив её вместе с тысячами кубометров почвы.

Сами же даосы могли стереть в порошок кого угодно. Кардиналы Церкви, высшие адепты Института, даже аффилированные в Солнечной системе наемники с базой на Марсе, закованные с ног до головы в особые силовые костюмы, все они встречали смерть перед лицом разгневанного даоса… как и все остальные. Потревожить это существо означало обречь себя, моментально, без вариантов.

Криндж был единственным, кто мог такое провернуть. Пойти, разбудить и поговорить. Он мог узнать у того, кто ни с кем не говорит, тайны, о которых никто не помнит. Легенды, способные перевернуть всё. Места, где сохранились технологии, за которые Институт отдал бы три четверти своего наличного состава и денег…

Вириенна об этом не думала. Сидящая в подводной лодке, прильнувшей ко дну, миниатюрная девушка переживала о самом здоровяке,