Чигиринский Олег - Госпожа победа

В аэропорту уже развернули мобильный диспетчерский пункт. Разгонять гражданские самолеты и эвакуировать пассажиров не пришлось: красные это уже сделали, рассчитывая использовать аэродром как военный. Теперь на него садились две эскадрильи поддержки с воздуха: F-15A и А-7Е. «Сапсаны» (будь прокляты главштабовские орнитологи! — «харриеры») по-прежнему базировались на «Севастополе»: яйца держали в разных корзинках. Один из секторов был отдан вертолетам: «Воронам», «Кречетам» и «Дроздам». Диспетчеры готовились также к приему транспортников С-130 («Лебедей»), которые должны были привезти боекомплект для авиации.

…А в это время, как писали в приключенческих романах начала века, в Николаеве готовилась к выходу мотострелковая дивизия. Несмотря на объявленную готовность номер один, ей понадобилось два часа на то, чтобы прийти действительно в боевую готовность, и три часа они рассчитывали потратить на выдвижение — по самой короткой дороге, через Коблево.

Против Крыма СССР развернул три дивизии: в Скадовске, Херсоне и Николаеве. Но выдвигаться они могли только по одной дороге, нанизанные на нее как бусины на нить. Эта дорога пересекала разветвленную, заболоченную дельту Днепра, устье Южного Буга и на выходе из Николаева раздваивалась, широкой рогатиной обходя Тилигульский лиман. С севера — через Березовку, пересекая речку Тилигул, а с юга — перепрыгивая через реку Березань и ПГТ Березанка и протискиваясь между лиманом и морем в районе поселка Коблево.

Такая ситуация дала белым неоценимое преимущество: драться не со всеми одновременно, а по очереди.

Четырехкилометровое «бутылочное горлышко» у Коблево было очень легко перекрыть оборонительным рубежом, и белые решили, что основные силы красных все-таки пройдут не здесь — какой смысл терять людей и технику в бесплодных атаках? Гораздо опаснее представлялся березовский участок. Перекрыть его было невозможно, да и незачем: любую позицию красные легко обойдут. Поэтому оборона здесь строилась мобильная. На Коблево, с которым вроде как все было ясно, бросили группу «Сильвер»: четвертый батальон горно-егерской бригады, минометный и противотанковый дивизионы, батарею «Князь-пушек», батарею «Князь-гаубиц» и подразделения обеспечения. В качестве мобильного резерва, и заодно проследить, чтобы красные не форсировали лиман, в Коминтерновское был направлен второй батальон морской пехоты.

Операцию рассчитывали, исходя из естественной реакции противника на происходящее — концепция Шлиффена. Но точки зрения на естественное поведение были разные. Что естественно для советского командира дивизии — развернуть широкое наступление в районе Березовки или попытаться мясом продавить оборону под Коблево? Со своей дивизией Верещагин сделал бы первое. А с красной мотострелковой дивизией — второе, ибо первое требовало на порядок большего мастерства…

Казаков отправился в Коблево, а Артем решил лететь в Березовку. Посмотреть своими глазами на местность, виденную до того лишь на картах и спутниковых фотографиях. Проверить, не возникнет ли то самое «гладко было на бумаге»…

В районе Березовки долина Тилигула заболочена на ширину от трехсот до тысячи метров. Заросшая кустарником, камышами и вербами низина тянется в общей сложности на пятьдесят километров: от Донской балки, где начинается Тилигульский лиман, до деревни с трогательным названием Сиротинка. Это место самим Господом создано, чтобы держать здесь оборону. Семь автомобильных мостов и один железнодорожный за один рейд уничтожили «Коршуны» авиаподдержки, причем три «Мэврика» понадобились только железнодорожному мосту в Березовке.

Из Николаева уже выдвинулись первые части 150-й мотострелковой дивизии и 61-го отдельного полка морской пехоты. В Варваровке они разделились: танковый полк повернул на Березовку, полк морской пехоты и разведывательный батальон двинулись по дороге на Коблево. Верещагин, получив доклад от воздушной разведки, велел связаться с 5-й бригадой и штабом, «обрадовал» Казакова и Шлыкова. В этот же миг группа воздушной разведки передала, что их атакуют советские истребители. Сигнал сразу прервался: разведчиков, по всей видимости, сбили.

Командный «Дрозд» сел в Коминтерновском, где уже находился батальон морской пехоты. Советские штурмовики прошли над поселком через несколько минут.

Налету подверглись позиции группы «Ингленд», разворачивающейся по линии Степановка — Викторовка, и Одесский гражданский аэродром. Особого вреда там не наделали: все крымские самолеты на тот момент были в воздухе, красные эскадрильи получили отпор и отступили с потерями. Верещагин снова вылетел в Одессу.

Там встретили три плохие новости, одна хорошая и одна неизвестно какая.

Первая: в ходе налета было потеряно четыре «харриера» и два F-15A.

Вторая пришла из Крыма: налет на авиабазы морской авиации Ту-22М не удался. Из трех аэродромов — Прилуки, Полтава, Белая Церковь — только в первом удалось разрушить ВПП и разбросать мины. К двум другим штурмовые группы не смогли пробиться — их перехватили «МиГи» из Чугуево.

Третья плохая новость состояла в том, что во время авианалета был тяжело контужен полковник Казаков.

Хорошей же новостью было то, что группы «Флинт» и «Дрейк-3» выполнили свои задания. Авиабазу в Червоноглинском взорвали, минирование авиабазы Одесса закончилось, и сейчас всем заинтересованным лицам предлагалось зажать уши, открыть рты и отойти подальше от еще не выбитых стекол.

Взрыв действительно был грандиозным. Одновременно взлетели на воздух ангары самолетов, склад боеприпасов и топливный склад, ВПП и центр управления. «Гриб» видели в гражданском аэропорту, земля дрогнула, в радиусе трех километров вылетели стекла. Авиабаза восстановлению уже не подлежала, проще было построить новую.

«Неизвестно какая» новость заключалась в том, что в аэропорту сел гражданский самолет, угнанный каким-то террористом, который назвался господином Коккинаки…

…Один из пассажиров, вернее, одна из пассажирок, женщина явно не на первом месяце беременности, нежно опекаемая своим мужем с самого начала полета, подозвала стюардессу. Легкий нерв ее голоса, заставил Наташу Смирнову, бортпроводницу, предположить, что эта дура ненормальная, вздумавшая летать на этаком-то сроке, нацелилась тут рожать. Наташе было не в новинку, но приятного мало: стоны, вопли, кровь, иногда дерьмо, белая скользкая пуповина, орущее синюшное создание… Не дай бог, несчастный случай — тюрьма или, в лучшем случае, всю жизнь — на внутренних линиях, и мира не повидаешь…

Но тут было еще хуже. Эта дура ненормальная вовсе не собиралась рожать. У нее под платьем был вовсе не беременный живот. У нее там была бомба.