Гоцюй - Джин Соул

четвёртый кузен сначала едва не ослеп от вида таких «прелестей», а потом ещё и получил знатную выволочку?

Так где же испытывать смелость, если не на Нижнем Ярусе?

Средний Ярус, где порталов было меньше, считался более опасным – из-за того, что порталы вели куда-то во внешний мир, и случалось, что попавшие в них птицы не возвращались – терялись или погибали, кто знает? Ни один из кузенов так и не рискнул. За исключением У Минчжу, конечно же. Но он им об этом не рассказывал.

Он исследовал уже три портала Среднего Яруса, все вели за пределы горы Хищных Птиц. Один – высоко в небо, непонятно, кто стал бы его использовать. Разве только орлы, чтобы поймать воздушный поток и парить в воздухе. Второй – прямо в водопад, так что У Минчжу промок до последней пушинки. А третий – в человеческий посёлок, расположенный у изножья горы Хищных Птиц. И именно этим открытием У Минчжу не собирался делиться с остальными.

Хищные птицы знали о людях, но избегали общения с ними. Гора хорошо хранила свои секреты, и люди даже не догадывались не только о том, что на ней живут потомки народа Юйминь, но и вообще о существовании самой горы. У Минчжу, притворившись человеком – всего-то и нужно, что спрятать крылья, – наслушался немало баек о горах-близнецах, которых никто не видел. Самой нелепой была легенда об окаменевших и ставших горами великанах. Что за чушь! У Минчжу усмехался, слушая это.

Но ему нравилась человеческая еда, щедро приправленная специями, многие из которых хищным птицам были незнакомы. А ещё их сладости. Люди умели печь восхитительное цветочное печенье, которое буквально таяло во рту.

Если бы кузены об этом узнали и кому-то разболтали, дошло бы и до ушей старейшин, и тогда им наверняка запретили бы даже подходить к юго-восточному склону. Нет, это открытие определённо стоило сохранить втайне от остальных!

Предоставив кузенам возможность развлекаться на Нижнем Ярусе, У Минчжу сказал, что отправится вверх по склону – размять ноги. Он собирался наведаться к людям за очередным деликатесом. Но ноги отчего-то сами понесли его выше – к Верхнему Ярусу. Быть может, он просто задумался и пропустил момент, когда нужно остановиться, потому что когда он очнулся, то стоял уже на самой вершине горы, а перед глазами его был единственный расположенный здесь вихрь, слабо поблескивающий молниевыми искрами. Куда он мог вести?

Узнать это можно было одним-единственным способом. У Минчжу превратился в ворона и шмыгнул в портал.

Увиденное он поначалу принял за противоположный склон собственной горы и был страшно разочарован. И зачем тогда было запрещать им пользоваться, если вёл он всего лишь…

Вовсе не на противоположный склон.

У Минчжу заметил странные каскадные поля на горном склоне – ничего подобного на горе Хищных Птиц не было – и тени незнакомых птиц далеко в воздухе. Он поспешил вернуться обратно – незачем испытывать судьбу.

Поразмыслив над происшествием, У Минчжу понял: вершинный портал вёл на гору Певчих Птиц!

81. Так что же такое «чжилань»?

Упоминая соседнюю гору, хищные птицы всегда плевались в её сторону. То есть предполагалось, что сторона была именно та – соседнюю гору никто никогда не видел, как не была видна со стороны их собственная гора. Но это не мешало обеим горам враждовать.

Во всех бедах винили кого? Правильно, певчих птиц.

У Минчжу сильно сомневался, что те способны, скажем, наслать засуху на посевы или вызвать колики в кишках шамана. Хищные же птицы не могли ничего подобного, так откуда у всего лишь певчих птиц такие способности?

– Нужно же на кого-то сваливать вину за собственные неудачи? – философски сказал отец, когда У Минчжу – ещё в детстве – у него об этом спросил. – Но не обманывайся. Они убивают хищных птиц, если те попадаются им на глаза. Певчие птицы опасны. Никогда не ищи с ними встречи.

У Минчжу тогда потрясённо поглядел на клетку с канарейкой, а отец засмеялся и возразил на это:

– Нет, глупый цыплёнок, я говорю не про обычных птиц, а о народе Юйминь.

После того, как У Минчжу случайно обнаружил портал на горе Певчих Птиц, мысли его пребывали в смятении.

Он пытался вспомнить, чьи тени видел в том небе. У них были широкие крылья. Журавли? Цапли? Но разве они не хищные птицы? Их клан – Длинноногих, так они себя называли – жил на горе Хищных Птиц с незапамятных времён, и они никогда не упоминали ни о близкой, ни о дальней родне с вражеской горы. Хотя… быть может, это не то, о чём стоит упоминать, если хочешь сохранить своё положение в иерархии? Как и вороны, журавли и цапли считались элитой хищных птиц.

А странные каскадные поля – для чего они? Глаза У Минчжу вспыхнули: неужели чжилань?

Волшебная трава чжилань была камнем преткновения двух народов с незапамятных времён. На горе Хищных Птиц чжилань не росла, её в глаза никто не видел, но все твердили, что подлые певчие птицы украли чжилань у хищных птиц.

И вот что странно – никто не знал, как чжилань выглядит.

У Минчжу нарочно поспрашивал у стариков, которые якобы ещё жили в те времена, когда чжилань колосилась на склонах горы Хищных Птиц. Ответы были крайне противоречивы. Кто-то говорил, что чжилань похожа на злаковую траву, у неё есть колосья. Кто-то говорил, что чжилань по виду как дикий лотос. Кто-то говорил, что чжилань выглядит точь-в-точь как камыш, только метёлка попышнее будет. А кто-то говорил, что чжилань невидимая.

– И как её тогда украли, если она невидимая? – вполне обоснованно удивился У Минчжу.

– А вот так и украли, – со значением протянул старик.

«Сомневаюсь, что она вообще существует», – решил тогда У Минчжу.

Но его отец, когда он упомянул об этом, рассердился и сказал, чтобы У Минчжу не забивал себе голову всякими глупостями. Конечно же, сказал он, чжилань существует. Незачем знать, как она выглядит, чтобы знать, что она существует. Так-то.

– И что, на самом деле волшебная трава? – скептически выгнул бровь У Минчжу.

– Конечно!

– И что она делает?

На это его У Дунань не слишком уверенно сказал, что трава чжилань обладает некими волшебными свойствами, но так и не ответил, какими именно.

В общем, её никто не видел, никто не знает, ни как она выглядит, ни для чего она нужна, но вместе с тем эта невозможная трава считается волшебной и национальным сокровищем горы Хищных Птиц, и ах как жаль, что её похитили.

«Больше похоже на какую-то аферу», – решил У Минчжу.

Но эти странные каскадные поля на склоне чужой горы заставили его усомниться в этом.

– А если на тех полях растёт чжилань? – пробормотал У Минчжу.

Хотя, конечно же, на тех полях мог расти всего лишь рис – его тоже высаживают в воду.

Но это мог быть и чжилань. Одно из описаний подходило: выглядит как дикий лотос, а лотосы растут как раз в воде. Вот только лотосы не трава.

А если это чжилань, то, выходит, его действительно украли у хищных птиц и пользуются его благами… «некими», как выразился его отец. Что это могло быть?

– Может, перья от него лучше растут, – пробормотал У Минчжу себе под нос, – или плодовитость… тьфу, думать о таком ещё!

Он попытался осторожно выяснить у шамана, что тот об этом думает, но шаман ничего нового ему не сказал: опять сплошные «будто бы, «наверное» и «должно быть».

– Получается, я сейчас самая мудрая из всех птиц на горе, – фыркнул У Минчжу, – потому что знаю, где растёт украденный чжилань. При условии, что это чжилань.

Пару дней У Минчжу расхаживал по горе со спесивым видом, ничего никому не объясняя, конечно же, но все решили, что он наконец-то осознал своё положение наследника клана и тем возгордился.

Но У Минчжу скоро надоело играть в «самую мудрую птицу горы». Мысли его занимало совсем другое.

– А что, – осторожно сказал он сам себе, – если чжилань получится вернуть? Вот бы они всполошились, если бы я притащил чжилань обратно…

Да, над этим стоило хорошенько подумать.

Это походило на занятную головоломку: пойти неизвестно куда и принести неизвестно что. Настоящий вызов для ворона!

«Это может быть опасно», – подумал У Минчжу.

Но когда во́роны чего-то боялись?

Уж этот ворон