Zадача будет выполнена! Только вперед - Николай Петрович Марчук

ни при чем, – глядя в пол, пробубнил Мыкола, – мы сами виноваты, что себя до такой жизни довели. Всё хотелось сладкой жизни, как в Европе, чтобы бабам – кружевные трусики, а мужикам – пиво баварское, и ни хрена не делать, а жить на пособие по безработице, как в Германии. Пока в вашей каталажке сидел, много думал. Всё смотрел на вас и думал, думал. Раньше как-то не получалось подумать, всё дела, заботы, беготня, суета. А тут как прозрение какое-то нашло.

Вот на хера мы на всю эту фуету с Европой и Америкой повелись? Ну где мы – и где та Европа и уж тем более Америка? Они же нас за людей не считают, мы для них быдло, папуасы. Я вот помню, родня из России приезжала в гости, все хвалили наши продукты, особенно молочку, конфеты вкусные, мясо дешевое. Жили ведь сыто и хорошо. Цены в магазинах, да и на базарах были ниже, чем в России. Пусть денег получали меньше, чем в России, но купить продуктов могли больше, чем средний россиянин. Взяли всё и похерили. Сами ведь похерили…

– Да ладно тебе, братан, – хлопнул его по плечу Бамут, – хорошо ведь, что сам понял. Пусть поздно, но это лучше, чем вообще никогда.

– Я на карте Вишневки могу показать, где входы в заглубленные убежища, их там четыре. Думаю, британцы точно в каком-то из них. Но вы их из минометов не возьмете. Там все основательно и добротно сделано.

– Плохо, что не возьмем, – досадно цокнул я. – Знать бы точно, в каком бункере бритиши, мы бы и на вылазку решились, уж больно за Глобуса поквитаться хочется.

– Я могу отнести мобилу, передать сообщение от «предателя» о сдаче и вернуться. Скажу, что, мол, такое условие, вот вам телефон для связи, а мне надо обратно возвращаться, потому что в плену есть еще украинцы, и если я не вернусь, то их убьют. Как такой план?

– Нормально! – тут же показал большой палец Бамут.

– На фига тебе это надо? – прямо спросил я. – Что тебе мешало сбежать к своим? Даже если бы мы нанесли удар из минометов, то сам же говоришь, там укрепления такие, что их хрен пробьешь. Опять же, не твоя вина, что ваши контрразведчики не догадались, что в мобиле могли быть включены определенные настройки и приложения. А, черт с ним, с телефоном, выбросил бы его на хрен сразу же, а своим бы сказал, что сам сбежал, без всякой помощи.

– Я не хочу воевать за Украину.

– Это понятно, – кивнул я, – все-таки хочешь остаться у нас в плену. Думаешь, если сейчас осознанно нам поможешь, то тебе это зачтется в ходе следствия. Так ты ведь всё равно не сможешь на Украину вернуться. Опять же, если не будешь наравне с остальными пленными отбывать срок, то потом это может всплыть и обернуться против тебя.

– Я знаю, – кивнул Мыкола. – Давай начистоту! Если я вам сейчас помогу, то пообещай, что вы возьмете меня к себе в подразделение. Я семье напишу, чтобы они из Польши перебрались в Россию к дальней родне. Вы меня поставите на полное довольствие, а деньги я семье пересылать буду. Ну и с документами поможете.

– Надо подумать, так сразу я тебе ответ дать не могу, – честно признался я. – Возвращаемся назад, а там решим.

Вот такой коленкор у нас получился с пленным Мыколаем Сарачуком.

Я отправил сообщение Косте Особисту, и тот ответил, что я могу обещать пленному всё что угодно, лишь бы мобила оказалась в нужном бункере. Также я отправил в тыл координаты украинских заглубленных убежищ, которые показал нам – Мыкола.

В ночь пленный украинец ушел к своим, неся с собой мобильный телефон, присланный из тыла. Честно говоря, хоть я и верил, что он вернется назад, тем самым доказав свою верность, но какой-то процент опасений, что он, попав в окружение бывших побратимов, передумает, все-таки оставался.

Но нет, спустя восемь часов Мыкола вернулся, принеся с собой ворох новостей. Оказывается, мы каким-то образом, сами того не ведая, в ходе последних боестолкновений смогли уничтожить всех британских спецназовцев. Сейчас у укропов верховодил какой-то английский хлыщ, который хоть и был из SAS, но никакого отношения к воякам не имел, а был сугубо гражданским хреном. Мыкола сказал, что этот хрен чуть ли не до потолка прыгал от радости, когда ему сообщили, что в нашем стане есть иуда, желающий сдаться. Сарачуку этот хрен по-обещал денежное вознаграждение за пособничество в сделке и «бронь» от армии.

– Видишь, как бывает, – сказал мне Мыкола, – вот вы за своего погибшего товарища готовы на смерть идти, чтобы отомстить, а в нашем тылу всем плевать на погибших пацанов. Вы за эти две недели наших побили не меньше роты, и всем плевать на месть. Вас же не трогали, потому что вы эти ролики выпускали, то есть всем пофиг на смерть украинский парней, главное, чтобы пиар был и красивая картинка. Суки, как же я ненавижу всех этих тварей в Киеве на Банковой! – с ненавистью прошипел Мыкола. – Как же я хочу всем им кишки наружу выпустить, чтобы они сдохли!

– Мы того же хотим, – поддакнул Бамут, – наш Верховный прямым текстом так и сказал, что главные цели этой войны – убрать нацистов и фашистов с Украины и сменить власть на нормальную. Вот, считай, если с нами пойдешь, то до Киева точно дойдем, а там этих уродов на их же потрохах и повесим.

Спустя пару часов после возвращения Мыколы из Вишневки от Кости пришло сообщение, что координаты получены и все цели выявлены. Скорее всего, в той самой мобиле была какая-то хитрая начинка, которая подключалась ко всем средствам мобильной связи в зоне доступа, отмечая их координаты и дистанционно открывая содержимое памяти устройств.

А спустя еще пару часов пришло то самое сообщение, от которого я выпал в осадок, не поверив своим глазам и натуральным образом оху… удивившись. Пришлось даже позвать Бамута, чтобы он сказал свое мнение о прочитанном.

Суть сообщения заключалась в следующем. Мы должны быть готовы в течение десяти минут после получения приказа нанести массированный минометный удар по позициям противника, расположенным у нас в тылу. Проще говоря, как только поступит команда, надо тут же загасить опорники ВСУ, расположенные между нами и первой линией российских войск. Одновременно с этим необходимо выдвинуться в сторону Вишневки и, как только по селу отработают из дальнобойной артиллерии, РСЗО и авиацией, войти в него, чтобы сковать силы защитников и