Андрей Акулов - Панголин. Запретная книга(СИ)

Чистильщики – карающая рука бога. Это монахи, которые ревностно защищают религиозные догматы, нещадно борясь с ересью. Их, словно псов, обучают вынюхивать признаки отступничества и сговора с сатаной. И нет для них преград: монахам в черных рясах с красной каймой обязан подчиняться каждый житель Божьих Земель. Для них все двери открыты, кроме одной: чистильщик никогда не может стать настоятелем храма.

Охранники разом вскочили с мест. Буй, звякнув бутылкой, запихал сумку с едой за лавочку. Кулл, заглушая звон, выкрикнул приветствие и доложил по всей форме об отсутствии происшествий. На них никто не посмотрел. Филипп направился сразу к третьей камере. Свет фонаря на мгновение осветил черную козлиную бородку, длинный тонкий нос, похожий на наконечник копья, сжатые губы-нитки и маленькие, глубоко посаженные воспаленные глаза.

- Здравствуй, сын мой! - тихим монотонным голосом сказал он.

Охотник-панголин уже стоял, обхватив руками прутья решетки – подбородок чуть заметно подрагивал, а широко раскрытые глаза умоляюще искали поддержку и спасение.

- Облегчишь ли ты, брат Грэм, свою ношу сегодня? – продолжил чистильщик. - Покаешься ли в грехе своем? Поведаешь ли Церкви о замысле дьявольском? Не утаишь ли истины? Миронос простит тебя, отпустит грех и примет в царствие Свое.

- Верой и правдой служу Мироносу, Спасителю нашему, - крестясь и кланяясь, проговорил пленник.

Монах кивнул:

- Ведите его наверх.

- Ко мне! – крикнул сержант.

За дверью лязгнул металл, и в дверь ввалилось двое громил, закованных в тяжелые латы. На серых плащах чернели кресты, с перекладиной в форме полумесяца, уголками смотрящего вниз. Они больше напоминали двуручные мечи за спиной, чем церковные символы. Такие плащи носили внутренние войска, поддерживающие порядок в городах – служба, хоть и была опасной, все же считалась почетной среди военных и больше оплачивалась. Да и гораздо интереснее патрулировать город или охранять важного церковника, чем сидеть в вонючем подземелье среди заключенных, тараканов и вшей. Буй и Кулл втайне завидовали солдатам, но вслух ничего не говорили даже друг другу. Сомневаться в указании Церкви, значило сомневаться в истинности самой Церкви. А это уже было смертным грехом, расплата за который могла настигнуть еще при земном существовании души.

Громилы отработанными движениями заковали пленника в кандалы и, пиная, выволокли из камеры. Заключенный пытался идти сам, но его сбивали с ног и тащили за руки. Он только тихо стонал после каждого удара. Солдаты протянули Грэма по коридору и исчезли в темном проеме. Оттуда вылетели новые звуки ударов и ответные стоны.

Монах подошел к столу, где нервно суетились охранники. Взял дежурную книгу и стал листать в поисках последней записи. Солдаты притихли и вжались в доспехи, как улитки – переминаясь с ноги на ногу, они следили за движением крючковатых пальцев. Позади Филиппа возвышался сержант. Поставив брови почти вертикально, он сверлил глазами то одного, то другого.

Буй отметил в мыслях, что успел сделать все записи. Кулл только сейчас про них вспомнил и умоляюще глянул на напарника – Буй еле заметно трясся, позвякивая доспехами. Кулл громко закашлялся, скрывая приступы хохота, но тут же замолк, почувствовав на себе яростный взор сержанта.

Тишина. Только шелестели страницы под легкое бренчание металла, и негромко всхлипывал заключенный в пятой камере.

Найдя то, что искал, монах ткнул пальцем в надпись:

- Этого в башню, - он развернулся и, шурша рясой, поплыл к выходу.

Сержант резво опередил Филиппа, придержал дверь и вышел следом. Тут же появились два солдата и направились к ноющему убийце. С ним тоже не церемонились – звуки ударов и ответные стоны разнеслись по коридорам.

В комнате для допросов было душно. Запах крови, мочи, пота и блевотины поселился здесь давно и каждому вошедшему сходу объяснял местные обычаи. Массивный стол и стул намертво вросли в липкий холодный пол. Шершавые влажные стены без признаков окон и низкий потолок довершали гнетущее ощущение безысходности и жгучего желания поскорее покинуть это место.

Солдаты привязали Грэма к спинке стула и если б не веревки, то он уже лежал бы в луже своей или чужой крови, согревая дыханием каменный пол.

Где-то рядом булькала вода, шуршал таракан в углу, шипело масло в лампе – тусклый свет слегка подрагивал. Долгие минуты короткой, предварительной подготовки для беседы, наконец, закончились. Панголин сплюнул, звонко впечатав бордовый сгусток с металлическим вкусом в пол. Поднял голову и впился непонимающим взглядом в заплывшего жиром человека, методично избивающего его последнюю минуту.

Потный волосатый дознаватель вытер окровавленные ручищи о серое в темных пятнах полотенце, мельком глянул на пленника и вышел, не сказав за все время ни слова.

Грэм уронил потяжелевшую голову – струйка крови стекла по губам и крупные капли полетели на пол. Внизу уже образовалась небольшая лужица.

Дверь протяжно скрипнула, заставив пленника вздрогнуть. Распухшее лицо обдала прохладная струя воздуха, и из полумрака коридора в комнату проплыл знакомый монах. Следом, высоко подняв мясистый подбородок, вошел полный человек в белых просторных одеждах. На толстой шее висела золотая цепь с массивным крестом, обильно поросшим драгоценными камнями. Он тут же сел на появившийся под ним резной стул – черной тенью у двери мелькнул монах, искусно читающий мысли и мгновенно выполняющий желания священника.

«Сам Миронос!» - мысль ударила, словно молния, введя в ступор.

Грэм, несомненно, бросился бы на колени и целовал бы руки его, не поднимая глаз, если бы не был привязан к стулу.

Со времен основания Церкви святым Мироносом и по сей день, эту должность занимал самый ревностный и преданный вере священник из числа настоятелей храмов всех городов Божьих Земель. Он выбирался пожизненно, общим собранием святых отцов. Считалось, что божественный дух Мироноса руководит собранием и напрямую влияет на выбор приемника, вселяясь в избранного и продолжая руководить Церковью вечно.

- Мир тебе, сын мой, - Миронос перекрестил пленника правой рукой, со сложенными крестом пальцами. - Ты говоришь, что брат Иаков сбился с пути истинного, стал на сторону дьявола и собрался искать запретную комнату? Он послал тебя сюда, выкрасть карту захоронения бесовской книги?

- Нет! Все не так, - Грэм вышел из оцепенения. - В священном писании сказано, что нужно уничтожить книгу сатаны. Отец Иаков послал меня просить вашего благословения, - умоляюще проговорил он.