Андрей Акулов - Панголин. Запретная книга(СИ)

Губы старика расплылись в умиленной улыбке, и он вновь стал самим собой: длинные волосы аккуратно собраны в тонкий хвост, белая борода, свисающая неровными лохмотьями, смеющиеся голубые глаза под густыми бровями и крючковатый птичий нос. Таким его видел Грэм всегда, и в тот день, когда старик нашел его на улице, и сейчас отец Иаков смотрел прямо в глаза. От него исходило тепло и счастье, которым он с удовольствием делился с каждым.

«Ступай, сын мой, в Мироград и проси благословения Мироноса. Я буду молиться за тебя. Будь верен богу и поступай так, как велит сердце, ибо через него говорит с тобой создатель. Благословляю тебя в нелегкий путь. Да пребудет с тобой бог!»

Сейчас эта карта, нарисованная отцом Иаковом по памяти, ясно проявилась в голове – во всех подробностях и цвете, будто лежала перед глазами. Неистовое стремление двинуться к цели овладело панголином…

«Нет!.. Отец Иаков ошибся! - Грэм встрепенулся. - Я не достоин!»

«Сатана! Еретик!» - грозно прозвучал голос Мироноса.

«Это приговор! Отец!.. Это я сделал что-то не так и теперь Спаситель разгневался на тебя. Моя судьба меня не волнует, но что будет с тобой?..»

«Сатана! Еретик!»

«Они убьют его!» - охотник поднял голову. Перекрестился:

- Господи Миронос всемогущий, помилуй его и дай мне силы впредь не ошибаться и следовать только путями Твоими.

Несколько камешков прилипли к покрасневшему лбу, но он не чувствовал этого. Зачем бог показал мне образ карты?.. Что будет со мной… с отцом Иаковом?

Грэм встал – внутри все кипело – обхватил холодные прутья решетки и рванул изо всех сил – тело дернулось, как от удара молнии. Руки беспомощно повисли.

«Это неправильно! Так не должно быть!..»

Он отошел вглубь и зашептал:

- Господи Боже, прости меня грешного, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить. Мужество изменить то, что могу. И мудрость отличить одно от другого.

За толстыми каменными стенами заиграли переливами колокола, созывая людей на дневную молитву. Грэм сложил ладони вместе и рухнул на колени. Брякнули доспехами стражники, становясь на специально приготовленные коврики для молитв. Заерзали соломой соседи по камерам, зашуршали по норам и углам невидимые обитатели подземелья.

Утренние, дневные и вечерние обязательные молитвы ставили людей на колени, а всевозможным городским гадам давали несколько минут свободы. Никто не мог в это время помешать набегу мелких разбойников. Тяжкий грех падал на того, кто смел нарушать молитву. Городские крысы, тараканы и вороны давно привыкли к таким порядкам и активно пользовались этим. В несколько богом отведенных минут они просто нагло грабили и тянули в свои норы все, что могли найти.

В городах и деревнях люди буквально кидали все из рук и падали на колени, порой не в самых подходящих местах, славя бога. Церковный колокол, бросая зов к молитве, одновременно оповещал обитателей канализаций, мусорных куч, крыш, щелей и темных углов о начале завтрака, обеда и ужина. Как говорили в народе: верхним – молитва, низшим – еда.

С колокольни храма запел священник – громкий певучий голос восхвалял господа Мироноса. Ему ответил невнятный шум человеческих голосов.

Грэм стал беззвучно повторять заученные наизусть слова дневной молитвы. Каждую строку он произносил на одном дыхании, а на последнем слоге поднимал руки к небу, набирал воздуха, и вновь опускался в смиренном поклоне.

Рядом сверкнула золотом спина таракана, юркнувшего за решетку. Как минимум двое насекомых уже изучали солому, не стесняясь переворачивать все вверх дном. Тюрьма и для тараканов место не сытное.

Резко оборвался далекий голос. Зашуршали одежды – люди осеняли крестами свои грешные тела. Мигом исчезли усатые паразиты. И через секунду мир вновь пришел в движение.

Охотник растянулся на полу. Мягкая солома предлагала крепкий здоровый сон, но на этот раз спать он не собирался. Мысленным взором, скользя по телу с ног до головы, расслабил каждую мышцу. На это ушло несколько минут, и в итоге не осталось ни единого напряженного участка. Руки и ноги уже не ощущались, словно их не было вовсе. Грэм впал в глубокое всеобщее расслабление, растекаясь по полу, словно тающий снег. Каждая мышца тела отдыхала. Только сознание он не отпускал в свободный полет. Перед глазами образовалось черное пространство пустоты, в котором начинали проявляться размытые образы – вначале несвязные, быстро исчезающие видения, но вскоре картина застыла и он абсолютно точно, в мельчайших подробностях увидел решетку своей камеры. Постепенно в центре грудины стал завязываться напряженный узел. Панголин медленно свел внутренний взор к переносице и даже глубже – в мозг. В ушах загудело и сжало голову пушистыми тисками. Напряжение в центре тела усилилось. Перешло в боль. В судорожные спазмы. Тело подалось вперед и Грэм сел – зрение тут же прояснилось, боль исчезла.

Комната осветилась мягким тусклым светом.

Охотник встал одним движением, словно воспарил. Обернулся – там, на куче соломы, мирно спал он сам.

Когда у него появилась такая способность – контролировать сновидения – Грэм не помнил. Кажется, еще в глубоком детстве ему снились странные сковывающие сны – будто он проваливается в небытие и не в силах ничего сделать: ни пошевелиться, ни закричать, ни как-то противостоять засасывающему вакууму. Потом Грэм научился останавливать бесконечное падение, не вываливаясь из сна в реальность – он просто висел в пустоте и ждал, когда вселенная сама найдет его. Долго ждать не приходилось – он открывал глаза в мире сновидений, таком реальном и в тоже время иллюзорном. Окружение уже не плыло, не менялось, перепрыгивая с одного места на другое: вокруг все выглядело как в обычной жизни. Разве что в этом мире можно было летать и проходить сквозь стены, мгновенно перемещаться на огромные расстояния и творить самые настоящие чудеса. Со временем панголин разработал несколько способов удерживания снов под контролем, благодаря которым он мог в любое время придаваться таинственным прогулкам.

Не теряя времени, Грэм спокойно прошел сквозь решетку и направился к выходу, быстро проплыв мимо скучающих надзирателей. За дверью простирался обширный двор с множеством построек по периметру, которые объединялись навесом и упирались в массивные ворота – единственный выход. Слева от двери темницы была конюшня, дальше шумели казармы, напротив высилась башня с колокольней у самых ворот, справа теснились склады и подсобные помещения.

Панголин свернул направо. Здесь в беспорядке стояли бочки и ящики, за которыми можно было легко укрыться. Чуть дальше, он заметил круглое довольно широкое сооружение. Оно возвышалось над землей на метр и походило на огромный колодец. Напротив, возле дверей склада дежурил стражник. «Наверняка спит, прицепившись латами к гвоздю» - подумал Грэм. Над головой солдата болтался фонарь, который освещал часть каменного кольца и двери соседних складов. Панголин приблизился – нет, стражник не спал. Он лениво жевал веточку с единственным листочком на конце, не обращая внимания на проплывающего мимо пленника.