Владислав Силин - Королей убивают неудачники

— Нам в замковые ледники, — пояснил Хавир. — Одному из наших ихи удалось разговорить тайлильскую принцессу, да. Она хочет вас слышать, и это...

Денис присвистнул:

— Так она жива?!

— ...правда, — договорил советник. — Да, жива, Дена. Макурты способны вынести многое... Очень многое — такое, что человеку и не снилось, да. Айши исполосовал ее Белым Крылом, но не убил. Воистину.

Завацкий покачал головой. Он был уверен, что последний удар меча окончил мучения Деваль-Иту. Оказывается, нет... Какой бы ни была принцесса при жизни, такой судьбы она не заслужила... Да и, если вдуматься, — кому можно пожелать такого?..

— Все, пришли, — объявил советник. — Здесь она, да.

Из коридора тянуло перепревшей репой. Свет фонаря выхватывал то изморозные узоры на двери, то лохмотья лишайника по стенам. В углу сиротливо жались забытые кем-то валенки.

Хавир нетерпеливо пнул дверь. Простуженно заскрипели петли. Створка приоткрылась на ладонь, и в образовавшуюся щель выглянула безволосая голова в мажьем колпаке. Выглянула и вновь скрылась.

— Наш ихи дежурит со вчерашнего утра — с того мига, как принесли принцессу, — шепотом объяснил советник. — Ведите себя деликатно. Для женщины существование в виде макурта невыносимо. А уж быть искалеченным макуртом — кошмар вдвойне, так что уважайте чувства принцессы. Я правду говорю.

При этих словах курьер всхлипнул и с готовностью закивал. Денис поморщился: угодливости в людях он не переваривал ни под каким соусом. Хавир придерживался того же мнения:

— Остаешься здесь, и это правда, — бросил он курьеру. Посмотрел на монаха выразительным взглядом, но священник оказался калачом тертым:

— Я пойду с вами, — объявил он. — Патриарх велел охранять Дену Зарая, и это истина.

— Но...

— Но?.. Благословения церкви вашим делам не будет. Так сказала сама Целительница!

Хавир задохнулся от негодования:

— Ах, благословения нам не будет?! Тогда ихи вам девственные принцессы храмовые покровы сошьют. Это — истина!

— Ах, ихи нам храмовые покровы? — парировал монах. — Тогда... тогда...

— По-моему, это непочтительность к храму, — подсказал Завацкий. — Нет?

Советник отступил на два шага и спрятал руки за спину:

— Хорошо, хорошо... Пусть церковь вмешивается в дела королевства, да. Но имейте в виду: это — клерикальный произвол.

На том и порешили.

В ледник Денис вошел не без содрогания. Расчлененный макурт — тягостное зрелище, что ни говори. Кроме того, минувшая ночь прошла для детектива беспокойно. В его снах Айши выдирал меч из тела жены и все не мог высвободить. Несчастная принцесса тянула к Денису руки, о чем-то умоляя на местном наречии.

Сжав зубы, Правежник вошел в каморку. К счастью, нарисованные воображением ужасы не подтвердились. Кладовая была почти пуста; все лишнее вынесли, а вместо бочек с солониной и колбас у стены поставили огромную кровать — почти такую же, как в спальне комедиантки.

Под полупрозрачной тканью балдахина едва угадывалось тело женщины. В первый миг Денису показалось, что он видит заострившийся нос мертвой и разрубленное плечо, но скоро убедился, что это иллюзия. Одеяло надежно укутывало Деваль-Иту.

— Станьте у стены, пожалуйста, — просипел лысый человечек, видимо, маг. — Не тревожьте госпожу принцессу, молю вас!

Денис повиновался. На низенькой скамеечке горой лежали шубы. Это оказалось кстати: зубы уже начали мелко постукивать от холода. Денис оделся, Хавир тоже набросил на плечи шубу, один священник не двинулся с места, словно на холод ему было наплевать.

В последний миг Завацкий вспомнил о курьере. Мальчишка оставался в коридоре, где было немногим теплее, чем здесь, а одежды на нем — тонкий халат да шелковые штаны до колен. Подумав, он выкинул за дверь одну из шуб — тяжелую, с ядовито-желтыми хвостиками. Шуба мгновенно исчезла, а Хавир укоризненно протянул:

— Зря, Дена. Уфеодалит юнец королевское добро, и будет это правда.

— Ничего, пусть его, — поддержал Дениса монах. — Не убудет от державы. — Он начальственно кивнул магу: — Ну? Что принцесса? Как она?

— Госпожа Деваль-Иту застыла на границе между жизнью и смертью, да. Позвольте, я поговорю с ней.

Ихи нагнулся к изголовью кровати и заговорил. Говорил он на местном наречии: как известно, макурты забывают все языки, кроме родного. Из уст мага лились ласковые, успокаивающие звуки; несколько раз Денис уловил знакомое: «кеоки», «кукулина». Странно было слышать, что кто-то называет мертвеца «милой» или «красавицей»...

Ткань полога шевельнулась. Зазвучала тихая речь, уродливая и чарующая слух одновременно. Временами слова принцессы прерывались кашлем, а тембр голоса менялся от карикатурного дисканта до грубого старушечьего визга. Колдун ответил, и Денису почудилось, что прозвучало его имя. Через миг выяснилось, что так оно и было:

— Дена Зарай? — протянула мертвая. — Дена За-рай. Зара-ай. Уллах?

Она выгнулась, пытаясь подняться, и тяжело рухнула обратно. Рука ее бессильно заскребла по ткани. Ихи поймал пальцы женщины и поднес к губам, словно пытаясь согреть. В его словах зазвучали нежные нотки. Он говорил, говорил, говорил, успокаивая принцессу, а потом повернулся к Завацкому:

— Подойди, чужинец! — свистящим шепотом позвал он. — Деваль-Иту хочет тебя видеть. Да.

Хавир торопливо подтолкнул Завацкого к кровати. На негнущихся ногах детектив подошел к ложу мертвой, стараясь не вглядываться в то, что лежало под балдахином.

— Довольно! — остановил его маг. — Ближе не подходи, да будет так!

Деваль-Иту заговорила вновь. Говорила она долго; Денис вслушивался в звуки чужой речи, не пытаясь постичь смысл. Временами звучало его имя, и тогда детектив непроизвольно напрягался; несколько раз в речи проскользнуло имя Айши. Когда принцесса умолкла, в каморке повисла тишина, и никто не захотел ее нарушить.

— Дожили, — наконец выдавил Хавир. Взгляд его блуждал, не в силах остановиться. — Ох, да... И это истина.

— Да что?.. Что случилось-то?.. — не вытерпел Завацкий. — Можете вы мне сказать?!

— Идем.

Монах подхватил Дениса под локоть и вывел из ледового склепа. Правежник не сопротивлялся.

— Братья Кедра стали лагерем у стен замка, — объяснил советник. — С ними — мертвый отец Айши, да. Но самое главное — разбойники привели своего колдуна. Того самого, что оживлял макуртов в семье тайлильца. И это истина.

— Откуда вы знаете?!.

— Макурты чуют друг друга. Старый градоначальник слишком долго прожил в подвале тайлильского замка, да. Собственно, вся свистопляска началась с него, и это истина. Проклятая истина!