Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин
— Ты их видел вживую⁈ — восхитилась моя спутница, насмотревшись различных передач.
— Да я им название для нового альбома придумал! — похвастался я, — Меня рейлы как-то вдохновили. Ездили мы как-то в Рим, с несколькими, вот там парочка была, муж и жена…
Так и плыли. По поводу своего имиджа я уже даже не переживал, там было не о чем, только прозвище «Беглый муж» сильно бесило. Радовало то, что на форумах и в чатах часто встречалось предложение убить Микаэллу, пока она меня в очередной город не загнала с последующим его разрушением, но ту, вероятно, хранили какие-то извращенные боги-покровители Земли или, что вероятнее, кто-то из большой «троицы» прибыл, чтобы забрать фиолетовую дуру на более тщательный допрос.
— Ты — идеальное прикрытие, — сообщила мне Вириенна, кивая с важным видом, — На тебя можно свалить всё! Я тебя люблю. Сдай сперму.
— Чего⁈
— Даже мои мозги оценивают шансы твоего выживания, Криндж, ниже нуля, — пояснила мне мелкая, надвигаясь с большой пробиркой, — Нам нужно много твоего генетического материала.
— Да у вас уже ведра четыре наберется!
— Нужно больше!
Ну вот, здравствуйте, старые недобрые времена… Почему с цвергами всегда вот так?
Вот так начался наш долгий заплыв по Индонезии в поисках даоса, причем, нельзя сказать, что спокойный. Учитывая новые сведения, полученные публикой, как и то, что я как-то раз пропал прямо посреди океана, невинного безобидного Кринджа подозревали в сговоре с темными силами, у которых точно есть что-то вроде подводной лодки, либо антигравитационного корабля, умеющего опускаться под воду. Так что нас искали. Неплохо так искали, причем далеко не на грошовых байдарках! Это были корабли Института.
И каждый раз, когда нам приходилось опускаться на дно, вырубать движки и затаиваться, Вириенна кралась ко мне с ведром. Ну, не с ведром, но понятно с чем. Это будило лютое возмущение! Почему на этой подлодке есть криохранилище, но нет нормального унитаза⁈
— Потому что у нас попы маленькие, — был дан мне простой, но очень ёмкий ответ, — Все всё делают в дырку!
Вот тебе и на.
Мелкие острова мы проходили не глядя. Цверги, столетиями аккуратно наблюдавшие за даосами, знали, что по мелочам те не размениваются, стараясь очистить действительно важные для цивилизации территории. Такими можно было считать бывшие Калимантан, Суматру и Минданао. Проблемой было то, что это реально охрененно здоровые острова, которые нельзя оглядеть мельком, просто поднявшись на поверхность. Приходилось делать вылазки.
Вот тут мне пришлось туговато. Я после первых двух разведок благодарил себя и чуть ли не целовал в доступные места за то, что решил мудро отправиться на разведку с голым задом. Отравленная, изувеченная, но щедро снабженная вирусом УКВИГ земля выдавала такие коленца эволюции, что даже было удивительно, как это тут не летают везде корабли Института, изучая появляющиеся каждый день новые виды. Я видел дохлого жрателя, управляемого облепившим его грибом. Видел таракана размером с неплохую корову. За мной ползло гнездо цветков, подтягиваясь на корнях с такой скоростью, что я от него сбежал в воду…
Тот, первый, ближайший к Порту Еретиков остров был вытравлен, выжжен и разбомблен неоднократно, а вот на других крупных островах жизнь уже приспособилась, приняв очень пугающие формы. Не уверен, но, кажется, во время одной из этих вылазок за мной летела едва видимая в ярком солнечном свете полупрозрачная женщина и что-то там хотела. От неё я сматывался быстрее, чем от таракана. У меня была своя.
С другой стороны, именно благодаря Вириенне, этой маленькой карманной бомбе, я вылезал и разведывал только в стратегически важных местах. Интеллект цверга позволял ей оценивать состояние местности через перископ, делать выводы, проводить аналогию с предыдущими наблюдениями, а затем запускать меня как дрон поглубже, еще и каждый раз умудряясь вычислить максимальное время, которое я могу провести в токсичной среде, не рискуя вновь оказаться в обеззараживающей стиральной машине.
И, что удивительно, с Вириенной оказалось вполне комфортно жить!
Мелкая, мрачная, с демоническими тараканами в голове, с совершенно больной фантазией, цверг, тем не менее, была удивительно приятным компаньоном. Она залипала на целую кучу различного голонетовского шлака, постоянно возилась с какими-то приборами, что-то химичила и анализировала, но при этом у неё ничего не взрывалось, не обжигало и не ошпаривало окружающих. Она честно выполняла взятые на себя обязательства, работала, советовала, слушала и говорила в меру, не превращая мою жизнь в адский цирк. По крайней мере ту её часть, где двое разумных чем-то заняты. Единственно, что любила спать, растянувшись на мне, да очень не любила, когда ей отдают указания, распоряжения и приказы. С этим у меня проблем не было.
Самое главное: жизнь рядом с этой древней девочкой утратила для меня ощущение, что куда-то опаздываю. Мы неторопливо, совершенно не жалея времени, плыли черте знать где, смотрели черте знать на что, разговаривали о разной фигне, а временами, когда позволяла атмосфера и приемник лодки, смотрели новости, лазили по сайтам и даже поиграли в несколько компьютерных игр.
Через неделю исследований, нам почти по пути попался небольшой, километров пять квадратных, островок, сияющий зеленью и выглядевший необычайно живописно. Вириенна захотела устроить себе выходной, рассказав, что уже лет пятьдесят не лежала на пляже в купальнике. Показала последний. Материала там было, лишь чтобы укутать мой мизинец в несильный мороз. Немало подивившись запасливости цверга, я объявил начальственным тоном, что сначала разведка, а потом отдых.
На разведке всё и кончилось. Мы всплыли неподалеку от островка, я высунулся с электронным биноклем и сразу же увидел самую обычную корову, черно-белого пятнистого окраса, стоящую на песочке и пьющую из океана. Это уже слегка настораживало, но вот когда она подняла свою рогатую башку, внимательно меня оглядела (на расстоянии полутора километров!), а затем кокетливо подмигнула… я нырнул обратно в люк и сказал, что мы отчаливаем. Посмотрев запись с бинокля, Вириенна задумалась, почесала нос, а затем сообщила, что она лучше на самом корабле позагорает. Только отплывем подальше.
Благоразумие, проявленное в нужный момент, не спасло цверга от того, чтобы быть украденной гигантской морской выдрой, но я, к счастью, был
