Потомок седьмой богини - Алессандра де Амальфи

– Вам знаком этот символ? – обратился ко мне король, указывая на оружие. Его голос стал еще ниже, чем обычно, отчего стоящие неподалеку стражники украсили раннее утро перезвоном доспехов.

Обычно знатные семьи и королевские роды` выбирали одно животное или растение, которое позже появлялось на всем, что так или иначе к ним относилось, – гербах, украшениях, плащах, печатях. Символы вписывали в легенды, воспевающие лучших представителей династии, использовали в качестве прозвищ. Именно поэтому он должен быть простым.

– Восемь звезд… – вслух протянул я. – Не могу сказать, что вижу впервые. Но и вспомнить, где встречал, тоже не выходит.

Фабиан разочарованно поджал губы и отвернулся, чтобы вновь обратиться к страже, не только пропустившей проникновение чужака в замок, но и позволившей ему дойти до покоев Иветт – а затем, вероятно, и до покоев короля, если бы его Тень среагировала хоть на миг позже. Отчитывая их, он припомнил длинный список прошлых неудач и ушел разъяренным, по пути схватив Вив за запястье. Наемница летела следом, словно ей совсем не нужно было касаться земли.

Я присел, чтобы рассмотреть оружие поближе. Чужак держал его крепко, и даже после смерти не отпустил, пусть и пришлось схватиться за лезвие. Крови на его кончике, однако, не было; чем-то иным он вершил судьбы стражи. Дорогая игрушка предназначалась лишь для цели – убийство должно было стать ритуалом, показательной демонстрацией силы. Кто-то хотел напомнить королю о том, что среди его подданных все еще полно недовольных?

Где-то в глубине души я надеялся почувствовать присутствие старого друга. Увидеть кобру на кинжале, обнаружить спрятанную, видную лишь моему умелому взору записку, которую вновь не прочту. Ощутить покалывание на кончиках пальцев и горечь яда на языке.

Защищаться в разы проще, когда знаешь, от кого.

Как выяснилось на срочном совете, имевшем место спустя несколько часов, об изображении восьми звезд не слышали даже торговцы, а уж они-то заучивали фамильные книги, чтобы в нужный момент впечатлить собеседника и наладить столь необходимые связи.

– Наверняка украл, – махнув рукой, предположил герцог. – Обычное дело.

– Не согласен, – возразил король. – Он берег его. И едва ли мысль о покушении пришла в его светлую голову сама собой.

Все присутствующие расхохотались, и Фабиан внимательным, тяжелым взглядом прошелся по их лицам. Их реакция будто показала ему, что они не относятся к делу серьезно. Вполне вероятно, заказчиком был один из них – чтобы спрятаться за всеобщим безразличием, не нужны особые навыки. К тому же им отлично известно расположение комнат.

Я решил еще раз разыграть его карту.

– Ваше величество, – громко произнес я, тем самым приравнивая себя к прочим советникам. – Позвольте высказаться?

Фабиан сдвинул брови; этот ход ему не понравился.

– Вперед.

– Всем известно, что вскоре госпожа Дюваль станет королевой Солианских островов, и это, несомненно, повод для самого страшного чувства – зависти. Скольких дочерей, сестер и молодых вдов вы оскорбили, не сделав выбор в их пользу?

– О-о-о, полагаю, многих!

Мужчина с лицом настолько невзрачным, что я каждый раз будто встречал его впервые, протянул это, обращаясь к соседу. До слуха короля замечание если и долетело, то лишь набором звуков и интонаций.

– Стоило ожидать, что это подвергнет ее жизнь опасности, – продолжил я. Фабиан смотрел на меня неотрывно, сжав челюсти так крепко, что я видел мышцы, танцующие под его кожей. – И теперь, по моему скромному мнению, у вас есть всего три варианта. Первый: вы женитесь как можно скорее, и тогда связывающие вас узы позволят развязать войну даже из-за мысли о покушении на королеву – это отпугнет потенциальных заговорщиков. Сейчас же леди Иветт никем вам не приходится, и подобные действия выставят вас обоих не в лучшем свете. Второй: вы разрываете помолвку, и госпожа Дюваль отправляется домой, где отогревается под родительским крылом и забывает о вас и о покушении.

Фабиан чуть прищурился, его губы искривились в хитрой ухмылке, крайне редко посещавшей зал переговоров. Об этих опциях он и сам был прекрасно осведомлен.

– А третий?

– Отдайте госпожу Дюваль за того, за кем никто не охотится и ради чьего унижения ее незачем убивать.

Увешанный золотом герцог прыснул от смеха, и остальные, некоторое время непонимающе переглядывавшиеся, последовали его примеру. Комната наполнилась шумом голосов, и, судя по репликам, все сочли второй и третий варианты нереальными: слишком долго шли переговоры о браке, слишком многое было вложено, слишком прекрасна была Иветт. Так или иначе, я полагал, что причина была в ином: никому не хотелось быть выбранным, ведь дочь богатейшего человека на Ноксианских островах обеспечить непросто, и еще сложнее понравиться ее отцу.

Фабиан встал, положил ладони на стол и наклонился вперед. Присутствующие замерли, и легкий летний ветер, влетевший через приоткрытые окна, обернулся леденящим душу вихрем. Король часто отчитывал подданных, и к его приказному тону они привыкли, пусть и не переставали дрожать в предвкушении невесомых оплеух. Именно потому тихий, будто обращенный к самому себе вздох прозвучал как удар колокола – так же неожиданно и обескураживающе.

– Разве могу я довериться кому-то из вас?

Вмиг лица советников окрасились всевозможными эмоциями, от страха до возмущения, и после мгновения молчания они принялись наперебой перечислять свои заслуги перед островами и предками Фабиана, когда-то восседавшими на местном троне. Этого он, казалось, и ждал – ни дрогнул, ни вспыхнул, ни поднял глаз. Молча выслушал, пока вельможи не поняли, что начали меряться заслугами друг с другом. И никто и слова не сказал о госпоже Дюваль.

Фабиан глубоко вдохнул, сжал пальцы в кулак и замахнулся, но вместо того чтобы сотрясти воздух уничижительной речью, упал в объятия кресла.

– Ненавижу шум.

Он коснулся виска и потер его, будто отгоняя боль. Я попытался прикинуть, не кончились ли у него запасы зелья, но мысли тут же спугнула тонкая чернильная змейка, показавшаяся из-под рукава накинутой наспех вчерашней рубашки. Никто не смотрел на короля, переглядываясь в ожидании следующей реплики. Этим следовало воспользоваться. Нельзя, чтобы кто-то обратил внимание.

– Его величеству нужно отдохнуть, ночь выдалась неспокойная, – непривычно громко прозвучал мой голос. С тех пор как обзавелся этим телом, я едва ли слышал его таким. – Вернемся к этому вопросу позже.

Все посмотрели на короля. Тот не сменил позы и не выказал заинтересованности в происходящем, и с его безмолвного разрешения местные богачи поспешили к выходу. Покидая зал переговоров, они сбивались в группы, в которых позже – скорее всего, за пределами замка – непременно обсудят наглость, присущую молодому правителю островов, и неуважение, которое он так