Потомок седьмой богини - Алессандра де Амальфи

Король не дрогнул и не выразил удивления, лишь опустил бокал и поставил локоть на стол, чуть наклоняясь в мою сторону.

– А вы?

– Разумеется, нет. Но вы собирались на ней жениться.

– А теперь собираетесь вы.

– И все же я не писал писем, что очаровывали ее юное сердце многие месяцы подряд.

Фабиан медленно моргнул, смотря мне прямо в глаза, и припал губами к бокалу. Я представил, какие обещания он мог давать будущей невесте: безбедная жизнь, столь желанная ею любовь народа, почетное звание королевы и почти безграничная власть над двенадцатью островами. Представил, что ночами он ломал голову в раздумьях, как угодить незнакомке и покорить ее, как описать себя, чтобы она представила его лик как можно точнее, хотя в подобных браках девушкам редко угождала внешность жениха – не в этом была суть. А затем вспомнил записи, над которыми Фабиан самозабвенно склонялся даже в минуты, когда сон отрывал его сознание от тела, и в которых он безобразно черкал левой рукой.

«Мне порядком поднадоели искусно выведенные вами буквы».

Он тоже их не писал.

Хотя мне казалось, что день подходил к концу – бессонная ночь и долгое утро не способствовали пониманию времени, – на улице жизнь лишь начинала бить ключом. Слышался стук повозок по вымощенной камнем дороге, перебивающий разговоры людей, пели птицы, солнце отчаянно пробивалось в комнату через щель между плотными шторами.

– Слышал об инциденте с виверной, – заговорил Фабиан, заглядевшийся на проплывающие по небу облака. – Поражен, что вы решились ее отпустить. Что, если бы она не вернулась?

– Ничего, – хмыкнул я. – Зачем вам столь опасный зверь, не желающий жить под вашей властью и следовать вашим указаниям?

– Чтобы он не достался другим.

– Неужели вам больше нечем крыть?

– Почему же, – король усмехнулся, подпирая лицо ладонью. – У меня есть еще несколько покорных виверн. И непокорный, но глубоко в душе благородный Верховный. Я был приятно удивлен, услышав от стражи, что вы возместили пострадавшим ущерб. Но, право, не стоило. Я мог позаботиться об этом сам.

– Книги и слухи не врут – я горд и самолюбив. Но признавать свои ошибки, ваше величество, – признак силы. Попробуйте как-нибудь. Может, вам даже понравится.

Он был в восторге, когда я выпускал шипы, но лишь потому, что не представлял, каким я был, когда действительно желал кому-то зла. Король Солианских островов наверняка нечасто встречал тех, кто мог противостоять ему словом, а тех, кто вставал напротив с мечом в руке, вскоре отправлял в небытие, и потому его так веселило мое присутствие при дворе. А я лучше прочих знал, насколько невообразимые суммы знать готова тратить на развлечения.

– Как вы собираетесь сообщить госпоже Дюваль о том, что все ее представления о будущем с этих пор не имеют ничего общего с реальностью?

– Полагаю, нам нужно сделать это вместе. Хоть я и принял решение, идея была вашей, помните? – Чрезмерно игривый Фабиан подмигнул, улыбаясь одним уголком губ. – Я назначу встречу. И заодно покажу вам комнату, подготовленную для молодоженов.

Я чуть поморщился, все еще с трудом представляя наш с Иветт союз, и, кивнув, направился к выходу. Меня не обязывали любить ее, писать ненавистные мне стихи, покрывать поцелуями каждый сантиметр ее тела – лишь связаться с ней ничего не значащими узами, дать богам очередное обещание, которое я не собирался сдерживать, ведь знал, что у них и без того были причины не ждать меня в небесном городе. Но отчего-то ощущение этой обязанности давило на плечи.

– Вы чрезвычайно жизнерадостны, несмотря на произошедшее ночью, – обернулся я, немного не дойдя до двери. – Приняли двойную дозу снадобья, или это утренний бокал вина так чудодейственно влияет на ваше настроение?

– Два, – ответил король, а затем, поняв, что выразился неточно, добавил: – Два раза по двойной дозе.

Что же за буря неистовствовала в его теле и разуме, раз даже это не сдержало магию во время заседания совета?

– Я приготовлю еще.

Глава 12

Невыносимая жара, коей знамениты Солианские острова, стала привычной, и я с удовольствием грелся на солнце, купаясь в его лучах. В гардеробе появилось больше легкой одежды, тоска по длинным волосам почти пропала, а местные пейзажи даже радовали глаз – другими словами, я приживался. В моей жизни было немало мест, в которых я часто спал, ел и работал, но лишь единицы воспринимались как те, куда хотелось вернуться. Так или иначе, настоящего дома я никогда не имел, а потому не был уверен, что именно чувствуют в этом месте.

Охваченный размышлениями, тем утром я отправился к местному травнику, обещавшему высушить и перемолоть для меня некоторые растения. Помимо зелий для короля, я, как и всегда, занимался экспериментами – и из интереса, и по необходимости. Один и тот же ингредиент, выращенный на южном острове и на севере континента, в работе мог повести себя по-разному. Однажды, не учтя это, я едва не лишился головы и с тех пор приучился тщательно проверять получающиеся снадобья – еще одно подобное пятно на репутации мне ни к чему.

Низкорослый мужчина с красным от загара лицом тихо напевал, когда я вошел в его лавку, и сверкнул озорным взглядом в сторону посетителя.

– Господин! – воскликнул он, приветственно вскидывая руки. Спрятавшись под столом, травник бормотал что-то под нос, словно уговаривая себя вспомнить, куда спрятал мой заказ, но вскоре вскочил и протянул плотный льняной мешочек. – Вот все, о чем вы просили.

Я положил на стойку монету и легким движением подтолкнул ее к хозяину лавки, однако он тут же запричитал и принялся мотать головой из стороны в сторону.

– Нет, ну что вы, что вы! – Травник пододвинул монету ко мне и сделал два шага назад. – Король внес оплату еще давно, с запасом! Приходите в любое время, помогу всем, чем смогу.

Я усмехнулся – разве кто-то действительно в силах отказаться от денег? – и молча вышел из лавки. Солнце на миг ослепило, и я замер в дверях, привыкая к свету после темного, прохладного дома травника. Из-за спины послышался сдающий оборону вздох и звук трения мирры о деревянную поверхность стола.

Многие из нужных трав росли у воды, за стеной, потому и лавка находилась почти у выхода на пристань – в двух домах от здания, на которое днем ранее обрушился гнев оскорбленной виверны. В воздухе все еще витали частички пепла и аромат горелых поленьев. Я не сразу понял, что ноги понесли меня к месту происшествия. Люди толпились