Фронтир - Яков Литвинов
– Эй ты, – сказал Винсент в никуда.
– Ого, ты сам ко мне обратился? Да-да, внимательно слушаю.
– Ты говорил, что можешь помочь мне.
– Говорил.
– Что ты взамен хочешь?
– Я ведь уже сказал: твои воспоминания, которыми ты добровольно поделишься со мной. Я и так знаю твою прошлую жизнь вдоль и поперек, но это укрепит нашу связь.
– И что будет?
– Кроме боли от вновь открывшихся душевных ран? Ты станешь сильнее. Не просто же так я назвался для тебя Потрошителем Душ. Боль будет сильнее, куда сильнее, чем была ранее. Может быть, ты даже решишь покончить с собой в один прекрасный день, если не сможешь справиться. Но чем крепче наша связь, тем больше я смогу помогать тебе.
– Звучит подозрительно. У тебя есть своя нервная система. Ты сросся с моей? И чем крепче связь, тем сильнее ты проникаешь в мой организм?
– Наверное. Я в этом не разбираюсь, знаешь ли. Мой багаж знаний о современном мире ограничен лишь твоими познаниями.
– Ты запоминаешь абсолютно всё и ничего не забываешь?
– Да.
– И ты сможешь мне рассказать то, что мне нужно?
– Если попросишь.
– Продемонстрируешь?
– Нет.
– Почему?
– А в Соборе, по-твоему, не демонстрация была? Пускай не совсем то, но ты видел, что я умею. Хотя это далеко не всё. Кроме того, я еще и жизнь твою спас, а это энергозатратно.
– Энергозатратно?
– Я же не на воздухе работаю. Чем шире ты открываешь душу, тем больше я могу тебе предложить. Но чтобы всё работало, нужно подпитывать меня жизненными силами. Любое живое существо, хотя от кого-то больше, от кого-то меньше ценности. За счет того демона, что мы убили в Соборе, ты и выжил. Конечно, я могу и твою жизнь пить, но не думаю, что тебя это устроит.
– Прелестно. И как я дошел до того, что пытаюсь заключить сделку со своим воображаемым другом?
– Я не твой воображаемый друг.
– А кто ты?
– Артефакт, перчатка, оружие, держава – кто его знает? Я даю определенную силу, и силу бо́льшую по сравнению с прочими подобными предметами. Не говоря о том что я могу еще и составить тебе компанию. Прости меня за нескромность, но я даже могу сказать, что я практически единственный в своем роде.
– Но всё же не единственный.
– Да, но другой экземпляр ты вряд ли встретишь.
– И как так вышло, что ты такой необычный?
– Мои создатели хотели получить что-то более совершенное, чем просто орудие власти.
– А кто тебя создал?
– Не слишком ли много вопросов?
– Ладно, – Винсент замолчал и обдумал всю информацию еще раз. Ему снова стало неважно, жив он или мертв. Но если уж умирать, то не так. Главное – не дать этим политиканам использовать себя в своих интригах. Из принципа. Так что пускай перчатка делает с ним что хочет. – Ладно, по рукам.
– Забавный ты парень. Говоришь, что не боишься смерти, цепляясь за жизнь. Разве для того, чтобы умереть, нужны какие-то определенные условия?
– Ты будешь заключать со мной сделку или нет?
– Она была заключена, как только ты надел перчатку на руку. Теперь мне нужны твои воспоминания и любые жизненные силы.
– Моими пока не обойтись?
– Ты уже несколько лет потерял после демонстрации на крыше Собора. Хочешь еще больше? Пить жизнь хозяина по частям неэффективно и невыгодно. Чужая жизнь, но целиком и сразу, ценится гораздо выше. Пускай даже существо на порядок ниже.
– В смысле?
– Хоть крыс с тараканами убивай, правда, их тут нет, мне сойдет. Хотя нет, плохой пример, крысы и тараканы – это совсем никуда не годится. Но в наших условиях самым оптимальным будут люди и демоны – как раз твое.
– Ты мне предлагаешь охрану убить?
– Не думаю, что ты справишься. Тем более это не в твоих интересах.
– А как мне заплатить цену?
– Подумай о том событии, которым ты хочешь поделиться.
– Только трагические события?
– Дорогое. Мне нужно, чтобы ты открыл душу.
– Звучит пугающе.
Винсент решил взять что-то простое для начала. Один день из детства. Весьма яркое для него воспоминание. Обычный день, который всегда вызывал у него радость. Перед глазами блеснула вспышка…
* * *
Винсент сидел на мягком кресле из красной клепаной кожи. Между передними сиденьями он видел приборную панель, отделанную деревом и золотом. Внутри и снаружи машины преобладали округлые формы, придавая ей старинный вид.
Рядом с ним сидела его сестра, а спереди были родители. Они ехали за пределы города. Туда, где было много зелени. За городской стеной пейзаж резко становился другим – цитадель из стекла и бетона сменяли уютные домики и бесконечные зеленые поля. Из открытых окон дул летний ветер, и светлые волосы матери немного развевались из стороны в сторону. Отец мычал в такт песне, игравшей из плеера. Песня звучала весело, но Винсент совершенно не понимал, о чем в ней поется. Он не знал этого языка.
– Пап, а что это за песня? – спросила сестра.
– Это очень-очень старая песня. Называется «Летнее небо».
– А где ее написали?
– В Империи Двух Солнц. До того как она стала империей. Еще даже до Инцидента.
– Понятно.
– Но ведь мы сейчас с ней воюем, правильно? Я в школе слышал, – сказал Винсент.
– Воюем. Но ведь музыка здесь ни при чем. Тебе ведь нравится, Винс?
– Ага.
– А тебе, Эстер?
– Нравится.
– Не хочешь заняться музыкой? Станешь великим творцом, прямо как мама.
– О да, – раздался голос матери.
– Хочу. – Девочка скромно улыбнулась. – А почему ты выучил язык Империи?
– Просто так. Империя огромна, и больше половины живых людей говорят на их языке.
– А ты работаешь переводчиком? – спросил Винсент.
– Иногда, что-нибудь пустяковое.
– А кем ты еще работаешь?
– Ох, сложно так ответить. Я вроде как помогаю тем, кому нужна помощь.
– Полицейским?
– Нет, не полицейским, – отец засмеялся. – Помогаю деньгами и знаниями. Ну и руковожу компанией.
– Это называется «инвестор» и «предприниматель», – сказала Винсенту сестра.
– Инвестор и предприниматель, – задумчиво повторил он. – А я тоже стану инвестором и предпринимателем?
– Почему нет? Всё в твоих руках. Главное – усердно учись и трудись как следует. Продолжите вместе с сестрой мою работу.
– Пап? – спросил Винсент.
– Да-да.
– А почему мы воюем с этой империей?
– Из-за ресурсов. Войны всегда происходят из-за ненависти и желания стать богаче. Страсть и голод правят миром. Ну, и стремление показать силу. Мы же тоже империя. А две империи по соседству никогда не уживутся. Империи губят их амбиции.
– Амбиции?
– Желание достичь большего и иметь
