Макс Аллан Коллинз - Мумия

– Этот гранит, судя по всему, был добыт в камено­ломне и привезен сюда издалека, – со знанием дела сообщил О'Коннелл, протирая поверхность саркофа­га, на которой обнаружился некий выступ, напоми­нающий замок. – Качество превосходное.

– Согласна, – отозвалась девушка.

– Ну, раз тут покоится такая важная персона, – подхватил Джонатан, – может быть, внутренний гроб у него сделан из чистого золота, как у царя Тутанхамона?

– Не исключено, – вынуждена была уступить брату Эвелин.

– Но без ключа нам понадобится месяц, чтобы от­крыть эту штуковину и заглянуть внутрь, – покачав головой, сообщил Ричард.

Внезапно Эвелин задумалась, и глаза ее радостно заблестели:

– Вот что это значит – ключ! – радостно восклик­нула она и щелкнула пальцами. – Вы понимаете? Вот что, оказывается, искал медджай, который забрался на пароход. Нy, тот самый, с крюком. Он хотел, что­бы я отдала ему ключ!

– Понятно! – лицо Джонатана просияло. – Вот для чего нужна была эта шкатулка с секретом! Еще одна тайна разгадана!

Эвелин достала шкатулку из рюкзака брата и быс­тро заставила ее раскрыться, так, что она развернула свои острые «лепестки». Теперь коробочка стала дей­ствительно напоминать большой ключ, и, более того, она идеально подходила к замковому механизму сар­кофага.

Все трое восхищенно заулыбались. Наступал тор­жественный момент. Джонатан и Рик встали по обе стороны Эвелин, а она не слеша потянулась ключом к замку.

Но церемония в тот же миг была прервана истош­ным криком, который донесся до них из глубины ла­биринта. По нему можно было легко определить, что человек, издававший его, находился в безвыходном положении.

Эвелин тут же закрыла шкатулку, бросила ее Джо­натану, а он уложил ее в свой рюкзак. О'Коннелл вых­ватил у девушки факел, и все трое помчались в туннель навстречу несчастному, который, вероятно, очень нуждался и помощи.

Они добежали до того места, где коридор расши­рялся, и остановились. Крики все усиливались и при­ближались к ним, и через несколько мгновений они увидели и сам источник этих нечеловеческих завываний: начальника тюрьмы Хасана!

Тучный араб выскочил из коридора, нелепо подпрыгивая на каждом шагу. Глаза его были вытараще­ны, и он буквально рвал у себя на голове волосы, раз­брасывая их клоки по полу.

– Хватай его! – велел О'Коннелл Джонатану, и оба мужчины зажали Хасана между собой, пытаясь удер­жать его за руки.

Но начальник тюрьмы, вконец обезумевший от боли, быстро избавился от горе-помощников, раски­дав их в стороны и продолжая орать, как целая орда диких туарегов. Он пробежал через широкую часть ко­ридора и со всего разгона ударился лбом о каменную стену, будто машина, потерявшая управление и вре­завшаяся в фонарный столб.

Хасан замер на месте и стоял так еще пару секунд, словно давая возможность Эвелин ощутить весь ужас его положения, и только после этого грузно шлепнул­ся на спину. Распростершись на полу, он уставился широко раскрытыми, но уже ничего не видящими гла­зами в каменный потолок.

– Боже мой! – только и смог вымолвить О'Коннелл.

Эвелин в страхе прикрыла рот рукой.

– Что это на него нашло? – пожал плечами Джо­натан.

О'Коннелл подошел к Хасану и, встав возле него на колени, сначала пощупал пульс, затем закрыл глаза бывшему начальнику тюрьмы и медленно поднялся на ноги.

– У Города Мертвых появился еще один жи­тель, – мрачно доложил он.

Эвелин отвернулась и заплакала. О'Коннелл и Джонатан тревожно переглянулись.

Наверное, поэтому они и не заметили, как из уха Хасана выполз покрытый кровью жук и тут же скрылся где-то в темноте лабиринта.  

Глава 11 «Ночные посетители»  

Сапфировый саван ночи, усеянный звездами, опус­тился на Город Мертвых. Луна осветила остатки ко­лонн и стен Хамунаптры, придавая им бледный отте­нок цвета слоновой кости. Оба лагеря разместились на территории, огражденной полуразрушенными стена­ми города. Причем располагались они на максималь­ном удалении друг от друга. По сравнению с лагерем американцев, их многочисленными палатками, вьюч­ными животными и огромным ревущим костром, че­тыре крохотные палатки экспедиции Эвелин капались жалкой деревушкой рядом с густонаселенным городом. Их маленький костерок поддерживался лишь предус­мотрительно захваченными О'Коннеллом в оазисе пальмовыми ветками и охапкой сухой полыни.

Когда Рик похоронил Хасана и вернулся к своим, он застал брата и сестру сидящими возле огня и тесно прижавшимися друг к другу.

Эвелин подняла глаза и посмотрела на О'Коннелла, который бросил кирку рядом с рюкзаком, и спро­сила:

– Как вы считаете, что послужило причиной смер­ти этого несчастного?

– Может быть, он съел что-то не то, – сухо ото­звался Джонатан.

Они прекрасно знали о том, что начальник тюрь­мы имел привычку поедать самую отвратительную на вид пищу, а потому мог и отравиться.

– Или что-то съело его, – высказал свое предпо­ложение О'Коннелл, устраиваясь рядом с девушкой. Это замечание заставило Эвелин и Джонатана с любо­пытством посмотреть в сторону Рика. – У него на ноге я заметил следы укуса какого-то мелкого животного.

– Может быть, это змея? – насторожился Джонатан.

– Я не уверен. Укус был небольшой, но очень серьезный. Рана оказалась настолько глубокой, что мой палец, не нащупал ее конца.

Эвелин содрогнулась, крепко обхватывая себя ру­ками:

– Я видела, как вы разговаривали с американцами. Вам удалось заключить с ними перемирие?

– Нет, до этого я не дошел, отрицательно мот­нул головой О'Коннелл. Но они немного поутихли... У них сегодня тоже случилась трагедия.

И О'Коннелл рассказал друзьям о том, как погибли трое рабочих, когда случайно наткнулись на ло­вушку, устроенную еще в древности. В ней с тех дав­них пор хранилась под большим давленном концент­рированная соляная кислота.

Эвелин широко раскрыла глаза:

– Может быть, нам еще повезло сегодня в том, что нас так неожиданно прервали. Завтра, когда отпра­вимся открывать тот саркофаг, нужно будет принять все меры предосторожности.

Джонатан, отхлебнув сладкого мятного чая из оловянной кружки, тревожно огляделся по сторонам и со всей серьезностью, столь нехарактерной для него, заявил:

– Наверное, над этим местом и вправду нависло какое-то проклятье.

Как будто в ответ на его слова резкий порыв ветра прошелся по лагерю, пробуждая в развалинах города завывающие звуки. От холодного воздуха чуть не по­тух их маленький костерок, а широкий бедуинский наряд Эвелин раздулся наподобие паруса.