Самайн у ведьмы пограничья - Уоллис Кинни

В комнате, в которой мы находимся, царит беспорядок, сравнимый разве что с логовом самой Джинни в доме Ребекки: повсюду разбросаны бумаги, по углам высятся стопки книг, большая сумка с вывалившимися из нее ручками лежит слишком близко к тлеющим углям в камине.

– Нашла что-нибудь новое? – спрашиваю я.

– Да, – говорит она, однако ее лицо становится мрачным. – Хотя ничего хорошего.

– Что ж, это утешает, – ворчу я.

Джинни виновато смотрит на меня, а затем берет одну из книг по фольклору. Страницы исписаны чернилами дюжины разных цветов – собственная система заметок Джинни, в которой я так и не смогла разобраться.

– Я далеко не сразу его нашла. Но в книгах, собранных ковеном, а также в дневниках наших праматерей обнаружились десятки упоминаний о Короле, Что Внизу.

Она указывает на секцию книжных полок, где теснятся сотни переплетенных в кожу томов, чьи корешки потрескались от времени и условий хранения.

– «Навигатор» Маргарет Халливел – самое последнее дополнение к этой коллекции. Вся ее книга зашифрована, но мне не потребовалось много времени, чтобы разгадать код.

Джинни самодовольно улыбается, как всегда бесконечно гордясь своими умственными способностями.

Я напрягаюсь в ожидании.

– Ты читала ее дневниковые записи? Там были какие-нибудь упоминания о моей матери?

Уинифред сказала, что они с Маргарет сцепились с моей матерью вскоре после моего рождения. Возможно, Маргарет написала об этой встрече. Я цепляюсь за слабую надежду, что, возможно, ее версия событий представит мою мать в лучшем свете, чем рассказ Уинифред. Однако мои надежды рушатся, когда Джинни качает головой.

– Нет, – говорит она. – Записи в ее дневнике были не очень личными, в основном просто описания океанских течений, с которыми она сталкивалась во время своих ежедневных заплывов. Но была одна конкретная страница, которая показалась мне любопытной.

Ее глаза вспыхивают намерением, и страницы «Навигатора» начинают быстро перелистываться. Наконец она протягивает книгу нам с Мэтью.

Из записей

Амелия Уильямс: р. 1626, ум. 1657. Ведьма пограничья.

Сара Беннет: р. 1662, ум. 1699. Ведьма пограничья.

Фрэнсис Лэнгмор: р. 1757, ум. 1792. Ведьма пограничья.

Эбигейл Браун: р. 1795, ум. 1809. Ведьма пограничья – КЧВ?

Геката Гудвин: р. 1993. Ведьма пограничья.

– Я сама проверила этот список по архивам, – говорит Джинни. – Прежде в Атлантическом ключе всегда была ведьма пограничья.

– Смотри, – указываю я на ведьму, чье имя идет передо мной. – Маргарет сделала пометку: КЧВ.

Джинни кивает.

– Вот и я о том же подумала. Король, Что Внизу. Я искала дневники всех перечисленных здесь ведьм, но архивы мне их не отдают. – Она бросает угрюмый и обиженный взгляд на забитые книгами полки. – Тогда я проверила дневники других членов ковена, которые жили в то же время, что и Эбигейл Браун. Несколько человек написали о ее внезапной смерти. Этому предшествовали ужасные кошмары. Она все жаловалась своей матери на седовласого мужчину, который во сне преследовал ее по лесу.

– Король, Что Внизу, – вздрагиваю я. Джинни снова кивает.

– Очевидно, в прошлых поколениях он немало досаждал Атлантическому ключу.

– Я думала, он имеет влияние только на тех, кто заключает с ним сделки, – напоминаю я Джинни наш разговор в «Вороне и кроне».

– У него нет доступа к большинству живых существ. Обычно он властвует над мертвыми.

В конце ее предложения чувствуется невысказанное, но весьма явное но.

– Обычно? – упавшим голосом переспрашиваю я.

Джинни смотрит как-то неуверенно. Она открывает еще одну из старых книг на письменном столе и пробегает по ней глазами.

– Ну если верить записям свидетелей, несмотря на ограничения, он может взаимодействовать с… ведьмой пограничья.

Я плюхаюсь в одно из кожаных кресел.

– Конечно.

У меня вырывается горький смешок. Представляю, в каком ужасном положении оказались все эти жившие до меня женщины. И девочка – в случае с Эбигейл Браун: ей было всего четырнадцать, когда она умерла.

– Там нет никакой определенности, – спешит заверить Джинни. – Он связан законами бытия. Но ведьма пограничья подвергается большему риску из-за самой природы своих способностей и происхождения Короля, Что Внизу. Особенно сейчас, когда приближается Самайн и завеса ослабевает.

У меня перехватывает дыхание оттого, насколько ее слова похожи на предупреждение Маргарет Халливел.

– Насколько хуже все может стать? – спрашиваю я ее. Она непонимающе склоняет голову набок.

– Хуже?

– Что еще он может со мной сделать? Прошлой ночью на меня напали адские гончие. Есть ли что-то хуже этого?

Глаза Джинни расширяются, и она поспешно рисует в воздухе защитный знак.

– Натравить собак на живую душу? – Джинни в ужасе присвистывает. – Да он практически нарушил связующие его правила. И рискует навлечь на себя гнев природы. А значит, Король на грани отчаяния.

– Что ему вообще от меня нужно? – спрашиваю я.

– Могу только догадываться, – вздыхает Джинни.

– Ну так озвучь свои догадки, – мягко, но настойчиво подталкивает ее Мэтью.

Она берет другую книгу, блокнот и простирает над ним руки. Тот переворачивается на страницу посередине.

– Ведьма пограничья может быть его двойником по другую сторону завесы, как та первая знахарка, – говорит Джинни, просматривая свои записи. Она вынимает из волос воткнутую в них ручку и подчеркивает еще какое-то предложение. – Их взаимосвязанные силы поддерживают равновесие между землями живых и мертвых. Ведьма пограничья проводит души через завесу, и Король, Что Внизу, принимает их в свое королевство, чтобы они могли обрести вечный покой. Когда Грань в порядке и оба стража добросовестно исполняют свои обязанности, Король, Что Внизу, может ходить по миру живых от Самайна до Белтейна. Но, как мы видели, у тебя необычное ремесло.

– И по-видимому, я даже не практикуюсь должным образом, – добавляю я с горечью.

– Вероятно, Король, Что Внизу, ослаб от столь долгой работы в одиночку. Он собирается сделать тебя своей ведьмой пограничья. Попросит помочь ему удержать границу, чтобы он мог восстановить силы и снова путешествовать между мирами. – Она откладывает свой блокнот и подходит к полкам с дневниками. Достает один и открывает на последней странице. – В старейших родовых дневниках есть несколько записей, из которых можно сделать вывод, что в Атлантическом ключе живут потомки знахарки из народной сказки. Я уверена, что ты для него заманчивый приз. Нужная родословная и практикующая ведьма.

– Но зачем приходить за мной сейчас? Мне почти тридцать один. Зачем было ждать столько времени?

Джинни пожимает плечами.

– Возможно, у него не было выбора. Его влияние в мире живых ограничено большую часть года, за исключением недель, предшествующих Белтейну и Самайну. И даже тогда он должен разумно расходовать силы. Или, может быть, до недавнего времени ты находилась под какой-то защитой?

Мама.

Все эти годы она лгала мне и защищала меня. И теперь, без нее, я оказалась уязвима. Именно так, как сказал Мэтью. Я внезапно чувствую себя очень, очень одинокой. Наклоняюсь вперед, опускаю голову на руки и долго так сижу. В конце концов я чувствую, как чья-то теплая рука касается моего плеча.

– Кейт, – мягко зовет Мэтью. Я поворачиваюсь к нему лицом.

– Ты все это знал? – спрашиваю я его. Он пристально смотрит на меня, его рот сжат в жесткую линию.

– В Тихоокеанских вратах ходили всякие… разговоры. Слухи. Однако мне нужно было, чтобы тебе это подтвердил кто-то другой.

Он говорит медленно, тщательно подбирая слова, а сам обшаривает глазами стены комнаты.

– Значит, вот как все обстоит? Какой-то древний страж смерти собирается утащить меня в подземный мир?

– Я такого не допущу, – заверяет меня Мэтью.

– Удачи, – усмехается Джинни, все еще перелистывая дневник. – Как только солнце сядет на Хеллоуин, он достигнет пика силы.

– Как и Кейт, – твердо говорит Мэтью.

– А есть какой-нибудь способ его успокоить? – спрашиваю я Джинни. От мысли, что мои сестры и весь ковен в опасности, от мысли, что Мэтью пытается вмешаться, у меня становятся влажными руки.

– Ну ты всегда можешь согласиться стать его ведьмой.

Она нервно смеется.

– Нет, – рычит Мэтью со своего стула.

– Чем именно это