Хозяин облачного трона II - Алексис Опсокополос

проиграв поединок в первом раунде, будет оставлен на второй год обучения? И знали ли вы о негласной традиции выпускников: не выигрывать в первом раунде?

Вопрос был неприятный, но я ответил на него спокойно, не отводя взгляда:

— Да, знал. И о том, и о другом.

— И всё же выиграли, — заметил архимаг, слегка приподняв брови.

— У меня не было выбора, — ответил я. — Курсант Фраллен при большом скоплении наших сокурсников объявил, что поставит меня на колени в первом же раунде. Я потребовал от него извинений и пообещал, что сам поставлю его на колени, если их не получу. И я их не получил. Считайте, он бросил мне вызов. И не ответить на него соответствующим образом было бы проявлением трусости с моей стороны.

Архимаг откинулся на спинку стула, переваривая мой ответ. В глазах его мелькнуло лёгкое удивление, но без явного осуждения. Полковник же усмехнулся, будто соглашаясь с моей логикой.

— Так или иначе, Дарис теперь останется на второй год, — спокойно произнёс старик. — Скажите мне честно, молодой человек: стоило ли так жёстко отвечать на простую мальчишескую браваду?

На это я лишь развёл руками и ответил:

— Простите, господин Кларон, но мне кажется, что не стоит вешать на меня моральную ответственность за глупость Фраллена.

Полковник после моих слов не удержался и усмехнулся. Архимаг тоже улыбнулся, но сдержанно. А я смотрел на них и искренне удивлялся тому, в каком направлении пошёл наш разговор. После вчерашнего моя и моей выходки с директором, после сегодняшнего его ареста я ожидал чего угодно: выговора, серьёзного допроса, даже каких-нибудь обвинений. Но уж точно не обсуждения несчастного барончика, оставленного мной на второй год.

— Признаюсь, — произнёс я, — меня удивила тема ваших вопросов. Я не ожидал, что это имеет настолько серьёзное значение — в каком раунде я уложил Фраллена.

— Это я так, к слову спросил, — будто извиняясь за такое неожиданное начало разговора, сказал Архимаг. — А поговорить я хотел совсем о другом. О том, как быстро и, не побоюсь этого слова, эффектно вы расправились со своим соперником.

— Благодарю, господин Кларон. Для меня большая честь слышать такую оценку от уважаемого архимага.

— Скажите, — продолжил старик, глядя мне в глаза, — как вы смогли это сделать? Я ознакомился с вашими оценками за все годы обучения. Ничего подобного вы раньше не демонстрировали.

Вопрос был ожидаем. И я был к нему готов.

— Недавно я гостил дома, — сказал я. — И мне довелось дежурить возле одного из разломов. Там пришлось вступить в бой с тварью высшего порядка. После этого я почувствовал… как бы это сказать… будто во мне прибавилось силы. Полагаю, разлом как-то на меня повлиял.

Архимаг внимательно меня выслушал и призадумался — видимо, такого ответа он не ожидал и теперь прикидывал, какой вопрос задать следующим. Зато оживился полковник.

— Мне сказали, что после того дежурства тебя представили к ордену, — сказал он. — А с какой именно тварью ты столкнулся?

Я сразу же отметил, что полковник с ходу стал обращаться ко мне на ты. Явно не просто так. Видимо, хотел показать, какой он, несмотря на звание и должность, простой мужик — отец солдатам. И курсантам заодно.

— С краснокожим, — ответил я.

Полковник хмыкнул, и взгляд его стал серьёзнее. Он посмотрел на меня с нескрываемым уважением и произнёс:

— Краснокожий — опасный и достойный противник. Мало кто может похвастаться победой над ним. Я больше скажу: мало кто может похвастать тем, что просто унёс от него ноги.

— Я с ним дрался не один, — пояснил я. — Со мной были двое помощников.

— А его одному и не победить, — заметил полковник. — И раз к награде представили тебя, значит, основной вклад в победу всё же твой.

— Так получилось. Повезло.

Полковник снова хмыкнул и покачал головой, но больше ничего не сказал. Зато «пришёл в себя» архимаг.

— Признаюсь, это первый известный мне случай, когда пребывание у разлома усилило магические способности, — сказал он.

— Не способности, а силу, — поправил я.

— Хорошо, силу, — согласился старик. — Но даже с учётом этого… вы вчера расправились со своим противником на арене, как с ребёнком. Это поразительно.

— Во вчерашнем бою я не использовал ничего экстраординарного, — заметил я. — Самые простые заклятия, которые нам показывали ещё на первом-втором курсах.

— Я видел, что вы применили «Магический вакуум». И держали его почти весь раунд. Это под силу лишь очень сильным магам, курсант. Мне даже затруднительно представить, какой силой вы обладаете.

— Да, силы после разлома хорошо прибавилось. Сам удивляюсь.

Архимаг кивнул, сложил руки на столе и какое-то время продолжал пристально смотреть на меня. Затем улыбнулся, да так радостно, будто ему в голову пришла какая-то невероятно светлая мысль. А потом заявил:

— Вас нужно отвезти в столицу, молодой человек, и там как следует изучить, чтобы понять ваш феномен. Поверьте мне, это необходимо сделать.

Он сказал это так, будто речь шла о какой-то незначительной рутинной процедуре — словно сообщил, что мне пора пройти медосмотр или заполнить какую-то анкету. Просто сухая констатация, от которой у меня внутри всё похолодело. Очень уже мне не хотелось, чтобы меня изучали.

— Готовы ли вы отправиться в столицу уже завтра? — напирал старик. — Мне, признаться, не терпится как можно скорее изучить ваш уникальный случай.

Тут меня уже конкретно передёрнуло. Нет, внешне я держал лицо, но внутри всё сжалось. Такая вежливая формулировка, такие спокойные, мягкие слова… и при этом прямой намёк на то, что меня ждёт участь лабораторной мыши. Впрочем, я для старика такой крысой и был — он произнёс «и там как следует изучить» таким тоном, что было понятно: на меня ему вообще плевать, он не будут испытывать никаких сомнений, моральных терзаний или смущения, если в процессе изучения со мной что-нибудь произойдёт. Да плевать, главное — феномен изучить.

И вот только этого мне и не хватало для полного счастья. Не сказать, что я прям испугался — хрен меня кто изучит, если я сам того не захочу, но стало неприятно. Если будут настаивать, пошлю лесом, решат принудить — наваляю всем и подамся в бега. Но, конечно, не хотелось этого всего. Планы были совсем другие.

— Скажите, уважаемый господин Кларон, а