Джон Норман - Бродяга Гора

Я нашел ее ближе к полудню, во время обеденного перерыва, когда прогуливался забавы ради по портовому рынку. Там по дешевке продавали девушек, среди которых попадались и настоящие красотки, а смотреть, как продают красивых женщин, приятно каждому мужчине.

Она, нагая, стояла на коленях на грубых смолистых досках помоста для торговли. Было жарко, и на шершавом дереве выступали капельки смолы. На запястьях женщины красовались кандалы, короткой цепью прикрепленные к ввинченному в доски массивному железному кольцу.

— Никак Лола! — невнятно пробормотал я, поскольку рот мой был набит еще непрожеванным мясом.

Узнав меня, девушка вздрогнула. Торги еще не начались.

— Сколько хочешь за эту? — спросил я торговца, державшего ключи и плеть.

— Десять медных тарсков.

— По рукам, — сказал я.

— Нет! — крикнула она.

— Заткнись, шлюха! — рявкнул на нее работорговец.

Я достал из складок туники монету соответствующего достоинства. Кошелька у меня с собой не было, ибо я, как правило, не брал его с собой на работу.

— Не продавай меня ему, — взмолилась девушка, — пожалуйста!

В ответ торговец наградил ее увесистым пинком, и она умолкла.

Получив деньги, купец снял с нее оковы и ошейник.

— Идем, — сказал я ей и двинулся своей дорогой. Лола, как была обнаженная, спустилась с помоста и последовала за мной, держась позади. Убежать она не пыталась, ибо хорошо знала, что на Горе побег невозможен.

Остановившись у портового склада, я получил жалованье за полдня, и мой работодатель отнесся к этому с пониманием, ибо видел, что я приобрел нечто, представляющее интерес. Ясно было, что мне не терпится доставить свою покупку домой.

— Эй, Джейсон, — крикнул мне один из парней. — Иди лучше поработай, а девку оставь здесь, на складе. Мы с ребятами о ней позаботимся. Не бойся, от нее не убудет.

Грузчики разразились хохотом.

Усмехнувшись, я помахал им и направился прочь.

— Поимей ее разок за меня! — крикнул вдогонку один из моих товарищей.

— Плохо же они тебя знают, — с горечью сказала Лола.

Я оставил это без внимания.

По дороге мне пришлось задержаться на рынке, чтобы сделать кое-какие приобретения. По моему разумению, этим вещи могли пригодиться.

— Зачем ты покупаешь плеть? — спросила рабыня.

— Потерпи, — ответил я. — Может быть, скоро узнаешь.

Помимо плети я прикупил оковы, веревки и еще кое-какие мелочи. Причем кое-какие из этих специфических предметов приобрел в двойном комплекте.

Кроме того, уже ближе к дому я присмотрел для Лолы рабскую тунику и завернул в кузницу, где с рабыни сняли мерку и быстренько подобрали подходящий ошейник. Следуя моим указаниям, на нем сделали надпись. Ошейник и два привязанных к нему ключа отправились в мешок.

Я щелкнул пальцами, и девушка, поднявшись с колен, подошла к столу.

— Убери со стола, Лола, — приказал я.

— Повинуюсь, господин, — ответила она и принялась собирать тарелки.

— Почтительная шлюха, — заметила мисс Хендерсон, стоявшая на коленях напротив, через стол от меня. Лола не подняла головы.

— Утром она держалась совсем по-другому. Что ты с ней сделал?

— Напомнил ей, что она рабыня.

— Понятно, — сказала мисс Хендерсон.

Лола поднялась и, легко переступая босыми ногами, понесла посуду на кухню.

— Туника у нее без рукавов и слишком короткая, — заметила мисс Хендерсон.

— Мне нравится.

— Ну конечно, — поморщилась Беверли, — она же твоя.

— Почему ты опутал меня таким образом? — спросила Лола.

Я связал ее запястья вместе, оставив болтаться кусок веревки примерно в фут длиной.

Не отвечая, я сгреб рабыню, перенес через порог в дом и поставил на ноги возле стены.

— Зачем ты внес меня в дом, словно захваченную добычу? — снова удивилась она.

Отодвинув засов, я открыл дверь сразу после того, как отослал мисс Хендерсон за покупками. Теперь мы Лолой оставались в доме одни.

Рабыня взглянула на меня и повторила:

— Моя рабская доля будет легкой.

— Встань здесь, — приказал я и поместил ее под крепкой потолочной балкой.

— Из меня выйдет плохая рабыня, — сказала Лола.

Я высвободил цепь, пропущенную через балку, опустил на ней широкое, примерно шести дюймов в диаметре, стальное кольцо.

— Знаешь, что это такое? — спросил я.

— Я рабыня, — промолвила она.

— Отвечай, если тебя спрашивают.

— Конечно знаю. Это кольцо для порки.

— Правильно!

Свободным концом веревки я привязал ее связанные запястья к кольцу.

— Что ты делаешь? — спросила Лола, недоумевая.

— А ты как думаешь?

— Собираешься взять меня на испуг, — недоверчиво произнесла она. — Не можешь же ты в самом деле…

Не произнося ни слова, я подтянул цепь, так что ее руки оказались поднятыми высоко над головой.

— Еще как могу.

— Из меня выйдет плохая рабыня, — снова промолвила она и неожиданно вскрикнула, почувствовав боль.

— Это мы еще посмотрим, — сказал я.

— Развяжи меня, — попросила Лола, морщась от боли.

Я подтянул цепь еще на четверть дюйма и, зацепив звеном за крюк, закрепил в этой позиции.

— Отпусти меня!

Я обошел вокруг рабыни и остановился лицом к ее лицу.

— Ты чувственна, — сказал я, — думаю, из тебя выйдет превосходная рабыня.

— Отпусти меня! — повторила она, извиваясь в путах.

— Да, превосходная, — повторил я, после чего зашел сзади.

— Тебе меня не испугать, — заявила Лола. — Я прекрасно знаю, что ты слишком слаб. Землянин не годится для того, чтобы принудить рабыню к повиновению.

— Помнится, давным-давно, в Доме Андроникаса, ты приказала меня высечь. Будучи свободной женщиной, занятой обучением рабов, ты намеренно разлила вино, а потом обвинила меня, чтобы я понес наказание.

Она не ответила.

— За это ты со мной так и не расплатилась. Ты моя должница.

— Должница?

— Именно.

— Но не забывай, ты ведь с Земли.

— Ах, да, — сказал я, — мужчины с Земли никогда не заставляют женщин расплачиваться. Женщина может унижать мужчину, насмехаться над ним — и все это совершенно безнаказанно. Так?

— Так! Именно так!

— Но не всегда, — сказал я.

— Господин, — встревоженно заговорила Лола, — но ведь…

— И тут не Земля, — добавил я.

— Господин!

Это слово оборвалось пронзительным криком: я нанес Лоле хлесткий удар горианской плеткой-пятихвосткой, предназначенной специально для наказания рабов.