Костер и Саламандра. Книга 2 - Максим Андреевич Далин

удачу – но ветер задувал свечи. Капитан Дильман целовал руку Виллемины в белой перчатке. Норис рядом со мной шёпотом подпевал оркестру: «Из битв и походов вернёмся к тебе, побережье. Храни нас любовью своей!» Тяпка совала мне под руку голову, чтоб я погладила. Раш комкал в руке перчатку. Валор, тоже без шляпы, с выбившейся из старомодного хвоста прядью, молча, мрачно смотрел в море…

Грустное вышло прощание. Мы не хотели, чтобы было грустным, но вышло грустное. И вдоль спины проползло настоящей жутью, когда подводный корабль, отойдя от пирса, медленно ушёл под воду, тихо, бесследно, будто его и не было.

Всё-таки было в этой идее что-то… стоящее экипажа из фарфоровых моряков. Что-то потустороннее.

За подводным кораблём ушли броненосцы «Северный воин» и «Брат грома». И после проводов Раш и Годрик сразу забрали Виллемину в мотор. В Штаб поехали. Она успела только махнуть мне рукой.

Я даже не попыталась что-то сказать.

Ей надо. Ей надо с Рашем считать деньги в казне, думать, где взять средства на войну. Я уже понимала, что война – это люто дорого: Вильма шептала во сне что-то о пороховых зарядах и о том, что «дорогой Раш, надо как-то удешевить производство, мы не вытянем». Потом ей надо слушать доклады военных.

А мне надо учить некромантов.

Мы возвращались по улицам встревоженной и грустной столицы. Город собирал войска: мне показалось, что с утра на улицах меньше штатских горожан, чем людей в солдатских шинелях и форменных кителях военных моряков. Мотор, который вёл Норис, остановился на перекрёстке, и я слышала, как мальчишка-газетчик кричит: «Последние новости с запада! Кровопролитные бои в Западных Чащах! Русалочий форт на Жемчужном Молу обороняют от нечистой силы отважные матросы, артиллеристы и некромант из свиты государыни! Много убитых! На запад идут наши войска! Последние новости!»

Паршивые новости.

Дни замелькали, как листки отрывного календаря.

Люди Броука привозили в столицу новичков – если у них была хоть тень Дара. Бабок-шептуний, мужиков, умеющих выгнать из амбара живых крыс, запустив туда дюжину дохлых, беженцев из Девятиозерья, Перелесья, Святой Земли… Валор проверял, на что они годятся, и учил их азам того, что превращалось в науку из сакрального действа. Поднять. Вернуть. Уложить. Общение с духами.

Ольгер учил их азам алхимии. Зеркальной связи. Учил составлять эликсиры, полезные в нашей работе. Я всегда говорила: Ольгер – страшно ценный. Как-то между делом, играючи, он составил смесь, защищающую деревянные предметы от огня, – и теперь эту смесь целыми бочками изготавливала фабрика, прежде производившая краски. Эликсиром покрывали деревянные части домов в столице; целые цистерны в составе эшелонов шли на запад – мы надеялись, что эликсир тоже поможет от пожаров.

Как и защитные знаки от адского пламени. Эти знаки малевали несгораемой краской везде, где позволяла фантазия. Звёздочки украшали любую крышу во многих местах.

На улицах столицы стояли щиты, а на них были наклеены плакаты: «Дорогие горожане! Защитите свой дом от сил ада!» – и точный чертёж звёздочки. Звёздочку перерисовывали все, от почтенных домовладельцев до уличных мальчишек. Мы возлагали на неё кое-какие надежды.

Южан-драконов, как ни крути, было слишком мало для защиты всего побережья.

Как-то почти не слышно было вампиров. Мне казалось, что они – там, где идут боевые действия. Я не рисковала звать адмирала Олгрена: чутьё мне подсказывало, что у вампиров, кроме прочего, своя война.

Я их не трогала: мы занимались своими делами.

Кости мэтрессы Эрлы под руководством Валора поднял Байр, когда я ещё была кромешно занята. Некромантам-курсантам показали уже готового кадавра – куклу в рубашке и нижней юбке. Черты лица, глаза и парик люди Фогеля сделали по портрету на надгробном памятнике; мы надеялись, что получилось похоже.

Обряд мы совершили в часовне на кладбище Бедных Ангелов. Это было не самое посещаемое место, особенно по вечерам. Кладбищенский святой наставник, старикан довольно хмурого вида, лишился дара речи, увидев всю нашу компанию: нас с Валором, наставника Лейфа, целую толпу некромантов – двое курсантов тащили куклу, завёрнутую в брезент, – и сестру мэтрессы Эрлы с детьми. Мы произвели такое сильное впечатление, что он ни слова не сказал, просто отдал ключ и немедленно ретировался в пристройку, где жил.

Понял, что мы важные господа, но обряд предстоит непривычный. Не все такое любят.

Часовня была, прямо скажем, бедная, поэтому мы принесли сюда пару пачек свечей. Но для обряда я брала свечу, которая уже горела, – и наши мальчишки обыскали часовню на предмет огарков. Старикан, видимо, был скуповат и забирал огарки себе, но один завалился за алтарь – а больше нам было и ни к чему.

Пока Жейнар под моим наблюдением рисовал звезду, дети Эрлы рассматривали кадавра. У Эрлы, оказывается, было четверо, старшему парню лет десять или одиннадцать, а младшему – хорошо, если два, – и у её сестры двое. Я поняла логику призрака Эрлы: мне тоже было бы не оставить этих бедолаг. Фогель и Валор передавали им кое-что от имени Эрлы – если бы не эти деньги, её сестре с оравой детей было бы совсем худо.

Далех смотрел на них – и покачивал головой печально. Ничего не говорил, но у меня было такое чувство, что ему хочется сокрушаться и цокать языком: «Ай-яй-яй, бедняги…» – в таком роде.

А дети рассматривали куклу.

– Красивая… – сказала худенькая девочка лет четырёх.

– Она же неживая, – сказал её старший брат.

Призрачная Эрла стояла в сторонке, глядя на детей и комкая концы шали. Плакала. Пока могла, хоть это была и иллюзия слёз.

– А если дети не примут меня, мессир Валор? – спросила она срывающимся голосом.

– Конечно, примут, мэтресса Эрла, – сказал Валор. – Они тоскуют о вас.

Байр, Норвуд и Ларс зажигали свечи. Ален снова был в патруле, теперь – вместе с южными драконами. Он учился урывками, зато, грустно подумала я, практики у него – больше всех.

И впервые увидела со стороны, как некроманта, дорисовывающего третий Узел, наполняет свет. Это было не похоже на некромантский транс, наоборот: Жейнар светился, как благие отроки на старинных картинках. Особенно сильно – лицо, единственный глаз и ладони, а кончики пальцев сквозили светом так, будто внутри них горело по крохотной свечке.

Призрачная Эрла перестала плакать, её сестра стояла, оцепенев, зажимая почему-то ладонями рот, а дети смотрели во все глаза, приоткрыв рты: кажется, начали что-то понимать. Некроманты, стоящие вокруг, как прихожане, следили с напряжённым вниманием. Я подумала, что студенты-медики, наверное, так наблюдают за сложной операцией.

Закончив рисовать звезду, Жейнар переглянулся с Лейфом – и