Костер и Саламандра. Книга 2 - Максим Андреевич Далин

– У меня к вам два дела, леди, – сказал Найл ожидаемым басом, очень ему подходящим, но я снова удивилась. Ведь органчики им тоже ставили одинаковые, а голоса разные. Тоже душа влияет? – Первое дело пустяковое: поклон передать от жены. И от меня, но больше – от жены. Передать вам просила, на удачу.

Он полез в карман и вынул что-то крохотное, завёрнутое в платок. Неторопливо развернул – и показал мне бронзового морского дракончика, сплошь покрытого зеленью патины. На голове дракончика, между плавниками, я заметила крохотную петельку – чтобы можно было продеть туда шнурок и носить на шее.

Даже мне было сразу видно, какая это древняя вещица – а стоило взять её в руки…

– Он же греет! – ахнула я. – Мэтр Найл, как же я могу взять? Это ж оберег! Сколько поколений он хранил ваш дом, а? Может, и вас хранил?

Найл уверенно отвёл мою руку:

– Это вам, на удачу. И государыне. И всему нашему побережью. Вещица древняя, благая – мой прадед нашёл в песке, когда крабов ловил. Морем освящённая вещица. Возьмите, леди, не обижайте. Жена молится за вас: ведь пятеро детей у нас – тяжело было ей одной. Изводилась от тоски да труда непосильного. А я сейчас за троих управляюсь. И завтра в море пойду – за меня, если что, военную пенсию получит жена-то…

– Мэтр Найл! – сказала я укоризненно. – Не годится уходить в море с таким настроением! Вы уж вернитесь, пожалуйста. И подводный корабль приведите назад, и сами возвращайтесь – а то жена ведь снова будет плакать!

– Э, леди Карла! – сказал Найл, и я точно услышала в его голосе добродушную ухмылку. Научилась отличать выражение на звук не хуже, чем на вид: живые у них были голоса. – Вы не переживайте, не огорчайтесь, ничего такого плохого я не думаю, а только все мы под Предопределённостью ходим, про это я и говорю. А вот про корабль подводный скажу отдельно. Но вот что сначала позвольте спросить: вы ничего такого во мне не чуете, а?

Я, пожалуй, не чуяла. Но если он спросил – видимо, что-то было, и я взяла его за руку, клешнёй дотронулась. И только от прикосновения, да ещё и клешнёй, особенно чувствительной, еле-еле отозвался Дар. Тоненькой струйкой, фальшивой стрункой – слабее, чем у Вильмы.

Но – не поспоришь. Чувствовался.

– Так вы, мэтр, значит, коллега-некромант? – хихикнула я. – Так вы думаете?

Он хохотнул басом:

– Ох, простите, леди Карла, уж больно уморительно вы это сказали! Да нет, что вы, какой некромант… мальчишкой вот мог дохлого краба двигать, да с другими пацанами, бывало, у мясника бычий череп выпросим, на палку наденем – и айда девчонок пугать: его зубами мог клацать. А пошёл на купца юнгой – и кончилась вся эта ерунда… Но, вы понимаете, сейчас вспомнилось. Вроде дрожит и горит вот тут, где рёбра, где сердце было.

– Да, – сказала я. – У вас, милый мэтр, Дар совсем слабенький, но есть. И хорошо, что вы его чувствуете, он полезный.

– Ещё б не полезный, – сказал Найл с оттенком гордости. – Я ж переговорил с одним, с другим… к некромантам ходил. Они меня и надоумили: научили вот такую кривулину зельем рисовать на зеркале…

– Да вы что! – восхитилась я. У меня самой Дар плеснул в щёки огнём. – И у вас получается?!

– Очень получается, леди, – весело сказал Найл. – Прям как у настоящего некроманта получается. Мы с мэтром Норвудом вчера потренировались, а сегодня окончательный лоск навели. Он хоть и мальчик, а хоть куда некромант. Уходил с патрулём – и из города связывался со мной, а я, значит, с ним. И через маленькое зеркальце, и в большое.

– Великолепно! – мне хотелось прыгать и хлопать в ладоши. – Вы ведь…

– И верно, леди, – подтвердил Найл. – Я буду на подводном корабле вместо телеграфа. Опробовано. Вот сейчас я с верфи: наши ребята зеркало установили. Не стеклянное, а на стальной пластинке – чтоб, оборони Небо, не разбилось.

– Вот тебе и холодная рука, – вдруг вспомнила я.

– А тут-то какая разница? – удивился Найл. – Пусть и холодная, но крошечка Дара-то есть?

– Какая-то тут есть загадка, – сказала я. – Не уходите, милый мэтр, есть разговор… нет, вот что. Видите зеркало? Можете позвать сюда мессиров Ольгера и Валора?

– Отчего ж не позвать, – с готовностью согласился Найл.

И выполнил призыв на удивление чисто, точно и красиво. Может, вся его крошечка Дара и уходила в обряд, но сработало с прямо-таки механической чёткостью, будто настоящий телеграф.

– Да как так-то?! – поразился Ольгер. – Далех ведь говорил: нужна тёплая рука!

– А я ведь уже пытался всем напомнить, что мои призывы тоже доходили до адресатов, хоть и не всегда, дорогой граф! – сказал Валор. – Не так всё просто и однозначно, как полагает наш южный друг.

– Рука у меня, мессиры, холодная, – подтвердил Найл. – Но ведь получается-то хорошо?

– Лучше, чем у меня, – подтвердил Валор. – Я бы даже сказал – отлично.

– Тогда вопрос: почему Клай не смог? – задал Ольгер ровно тот же самый вопрос, который крутился и у меня на языке. – Более того, барон: почему он до сих пор не может?

– Пробел в его личных возможностях? – предположил Валор.

– При жизни он мог, – сказала я. – Совершенно нормально связывался.

И никак у нас ответ на эту загадку не ловился – а он был нам всем очень важен, этот ответ. Это была наша будущая связь – жизненно важно разобраться, как она работает, чтобы при случае не отказала на поле боя.

Мы пригласили Найла в нашу лабораторию и собрали консилиум. Пришёл Далех, пришёл Жейнар, думали, не послать ли за Фогелем – но вовремя сообразили, что Фогель-то уж точно не в курсе дела. Стали проверять.

Найл отлично связывался с кем угодно. Мы даже на минуту поймали Райнора в карманное зеркало. Из зеркала плеснуло огнём и неожиданным вампирским холодом, Райнор крикнул, что форт держится, но все заняты, что он целует всех в щёчки, – и оборвал связь.

Голос Райнора как-то очень всех утешил и порадовал, но яснее не стало.

– Старики говорят, рука мертвеца не подходит, – настаивал Далех. – Твой, леди Карла, друг Клай – мертвец, его рука не подходит. И ты, почтенный моряк, – мертвец. Не возьму в толк, как это вдруг подходит твоя рука. В холодную руку туфу не наливают.

– Я, конечно, не специалист, гхм, – кашлянул Найл недовольно, – но, прощения прошу, какой же я мертвец? Каким местом? Ну да, тело, положим,