Мастер душ. Том 4 - Илья Ангел

наложенный им барьер, — она наклонилась ко мне ближе, буквально начиная шептать мне на ухо.

— Давай её сожжём? — с какой-то мольбой в голосе спросил Павел, и я едва поборол в себе желание с ним согласиться, отстраняясь от Летавицы.

— Говори, — холодно приказал я. — Пока я тебя силой не сбросил в тот колодец.

— Там, в глубине, находится Древний Сновидец. Онейрос, — она выдохнула это имя. — Он очень искусно прячется. Я даже удивлена, что не сразу смогла понять, что здесь происходит. Он не демон и не дух. Он порождение самой Тени, эфирного пространства, где бродят сны, страхи и забытые мысли всех живых существ. Он сгусток кошмаров и апатии.

— Что ему нужно? — спросил Курьянов, напряжённо вслушиваясь в каждое слово Летавицы.

— Конкретно здесь? Не имею ни малейшего понятия, — фыркнула она и откинулась на спинку стула, скрестив на груди руки. — Чтобы существовать, ему нужен якорь, колодец неплохо справился с этой ролью, ну и, конечно, постоянная подпитка, в виде жизненных сил, воли и самой души. Его жертвы не умирают, они становятся апатичными, покорными, пустыми оболочками.

— Как его уничтожить? — прямо спросил Курьянов.

— Она не ответит, — нарушил я возникшее молчание. — Что Сновидец этот, что Летавица практически одно и то же. И думается мне, уничтожить их можно одним и тем же способом.

Летавица повернулась ко мне и усмехнулась уголками губ.

— Да, ты прав, мы родственны. Но я не рождена самой тьмой, да и по факту мы совершенно друг на друга непохожи, мы, как бы это сказать, конфликтуем. Он сон наяву, а я — сон, забирающий жизнь. — Довольно резко ответила она.

— Брось её в колодец, она нам больше не нужна, — пробормотал Павел. — Я тут нашёл информацию в одних любопытных древнегреческих трактатах…

— Уходи, когда понадобишься, позову, — произнёс я, глядя в знакомые глаза, в которых мелькнули желтоватые вспышки. — И не смей никого трогать.

— Как прикажешь, — процедила она и растворилась в воздухе. Клирики заметно расслабились, перестав стискивать в руках абсолютно бесполезное против неё оружие.

— Нужно отдохнуть, — решительно сказал я, поднимаясь на ноги. — Нужно обдумать всё и поискать информацию, вас же наверняка снабдили некоторой литературой. Завтра всё обсудим на свежую голову, — произнёс я. — Что?

— А Летавица, ты с ней что-то будешь делать? — поинтересовался Курьянов под одобрительный гул братьев.

— Скорее всего, но позже, — кивнул я и подошёл к девушке, которая молча дала мне ключи от номера наверху. — Спасибо.

Я поднялся на второй этаж и зашёл в простенькую, но чистую комнату. Разувшись, сразу же растянулся на жёсткой кровати.

— Ну что, Павлентий Первый, вещай, я же слышу, как ты сопишь от распирающего желания поделиться жуткой информацией? — спросил я, накладывая несколько барьеров и щитов на комнату.

— Что могу сказать, физически уничтожить эту хрень нельзя. У него нет плоти. Атакуешь магией — он поглотит энергию и станет ещё сильнее. Но пока он ест, то пребывает в полудрёме, и только тогда он немножечко уязвим. — Пробормотал Павел. — Знаешь, мне кажется, эта мерзкая швабра заявилась в таверну в облике Милославы не только для того, чтобы тебя позлить, — задумчиво ответил он. — Похоже, она намекнула, как можно убрать этого Сновидца.

— Ты пугаешь меня одной только мыслью, что эта тварь может хотеть помочь. Я вообще не уверен, что она была предельно честна со мной, — усмехнулся я, разглядывая потолок.

— Ну, зная, где искать, то можно быстро найти подтверждение её словам. В общем, я к чему это. Обычной магией его не убить, нужно что-то чистое, благородное, несущее свет. Например, огонь феникса, или удар первозданной энергией, прочищенной от скверны по самое хм, сердце гиены. Бобёр не подойдёт, только если в качестве приманки, — торопливо проговорил Павел, чем-то шелестя. — Знаешь, я впервые жалею, что Романа нет с тобой рядом в этом походе. Он меня не так сильно раздражает, как остальные.

— Духовное оружие подойдёт? — тихо поинтересовался я, садясь на кровати и разглядывая зашторенное окно.

— Слушай, ты гений, — от неожиданной похвалы Павла я рассмеялся. — Нет, серьёзно. В общем, призываешь свой трезубец и бьёшь прямо в ядро этой твари. Дело плёвое, пять минут и можно идти искать твоего деда.

— Было бы так просто, — усмехнулся я.

— А ты чего разлёгся? — неожиданно завопил он, когда я вновь лёг на кровать и закрыл глаза, погружаясь в полудрёму. — Он ночью наиболее уязвим. Или ты ещё несколько суток хочешь потерять? Годунов и так на морально-волевых держится. Вставай, пора идти на охоту, — зловеще рассмеялся артефакт.

— Почему мне кажется, что ты от меня что-то скрываешь? — тихо поинтересовался я, не спеша подниматься.

— Тебе кажется, — торопливо ответил он. — Ну, как хочешь, можно и днём сходить, — как-то быстро согласился Павел. Я мысленно отмахнулся от него и погрузился в сон.

Глава 11

Ночь на Восточной Заставе была не просто тихой. Она была мёртвой. Воздух, густой и спёртый днём, теперь казался вязким, обволакивающим и удушающим. Я ворочался, наверное, с час, но так и не смог заснуть, думая над тем, как безупречно выстроена эта ловушка. Сновидец, Онейрос, как его назвала Летавица, был идеальным оружием. Он не оставлял трупов, не вызывал паники. Просто медленно и методично превращал людей в безвольные тени, идеальных подданных для кого-то, кто мог бы контролировать самого Сновидца. Другого логичного объяснения у меня не было. И этот кто-то беспокоил меня больше всего.

— Ладно, что ты предлагаешь? — я сел на кровати и потёр лицо обеими ладонями.

— А, так ты созрел до решительных действий? — хмыкнул всегда бодрствующий артефакт. — А как же поспать, набраться сил, почесать за ухом или где там у тебя всегда чешется…

— Ты что-то скрываешь, и пока всё не расскажешь, я даже с места не сдвинусь, — поднявшись на ноги, я подошёл к окну и распахнул створки, глядя на ночное беззвёздное небо.

Подключать клириков и Курьянова не имело никакого смысла, только под ногами мешаться будут. Когда мы поняли, как убить Сновидца, то стало предельно ясно, почему мы не попали под влияние этой сущности. Мы с Глебом — Стражи. Какие-никакие, но кольца первозданной энергии у нас сформированы, а остальные клирики, как я уже говорил — оборотни. У них своеобразная структура души и её сердцевины. А духовным оружием владею только я.

— У тебя странное выражение лица сейчас. Я не понимаю, ты хочешь есть или кого-нибудь с особой жестокостью расчленить? — ушёл от ответа Павел, задав вопрос как-то буднично.

— Я думаю.

— Весьма смелое заявление, — фыркнул Павел. — Не подкреплённое никакими фактами.

— Я жду, — тихо проговорил я, глядя