Время туманов - Ален Т. Пюиссегюр
В тот вечер казалось: все несчастья и мировые катаклизмы обойдут их стороной. В замке Каслкотц готовились к встрече Нового года. Прошло две недели после битвы с Цернунном, вторая четверть закончилась, третья ещё не началась.
Преподавателей и учащихся собралив храме Трёх Светил, названном так в честьсолнца и двух лун, Амальтеи и Адастреи. Огромный круглый зал венчал высоченный, двадцатиметровый стеклянный купол, постоянно меняющийся благодаря механиматике и магии. Грани не были прозрачными, однако, проведя в зале сутки, можно было наблюдать за сменой дня и ночи, за тем, как ясную лазурь скрывали вдруг мрачные тучи.
Ковен с друзьями никак не могли понять, почему встречу Нового года празднуют именно здесь. При чём тут Три Светила?
– Скоро сами узнаете, – как всегда уклончиво ответила Аннук на их расспросы.
В отличие от Шамониоса и Агоналий Новый год отмечали не всегда и не все. В замке тоже не было иллюминации, приглашённых музыкантов и волшебных аттракционов. Праздник более спокойный, сдержанный и уютный. Таинственный, укутанный бархатным покрывалом ночи.
Ковен готовился к нему впервые в жизни. В его семье на ферме Новый год не встречали. Как было сказано выше, это вам не Агоналии. Родные Лексиоса тоже не чтили этой традиции. Брайна с трудом припоминала два новогодних праздника из времён своего раннего детства. А вот Сирения очень трепетно относилась к предстоящему торжеству.
– Для коратов это самый главный праздник, – объяснила она друзьям. – Астрология тесно связана с ясновидением. Зимнее солнцестояние наступает, когда Солнце максимально отклоняется к северу относительно экватора нашей планеты. Явление невероятной значимости! Нет, вы только себе представьте! Коты и кошки – всего лишь незаметные пылинки в бескрайнем космосе.
Ковен предпочитал не давать волю воображению. При одном упоминании бескрайнего космоса у него начинала кружиться голова.
– Самое смешное, – будто прочитал его мысли Фигаро, поджидавший их в храме, – мы бы и не заметили никакого Нового года и никакого солнцестояния, если бы не обычай.
– Говорите за себя, – с насмешкой произнёс стоявший поблизости страж предвечного хаоса.
Рысь звали Гаал. Вблизи его золотистый пятнистый мех, как всегда, казался дымчатым и странно переливался: по нему, как по морскому дну, пробегали тени. Из всех посланцев Агхарта в школе остались двое: Гаал и Охан. Даже школяры знали их по именам. Стражи вполне здесь освоились и даже подружились с обитателями замка Каслкотц.
Остальные поспешно вернулись в свой великий город, хранилище древних знаний, как только альфары из Сумрачного леса принесли тревожную весть о том, что рукокрылые обосновались в замке Зловест.
– Прошу меня простить, – учтиво поклонился Фигаро. – Я как-то упустил из виду, что некоторые представители кошачьего рода особенно чувствительны к влиянию звёзд.
Прожив на свете тринадцать лет, Ковен недавно узнал, что и сам непосредственно ощущает космическую энергию. И сейчас чешуйки тоже вибрировали. Чуть заметно, едва-едва. Словно дрожь прошла, осталось лишь воспоминание. Не сравнить с тем, что было во время Шамониоса или Агоналий.
«Постоянные занятия магией и колдовством развили твою способность улавливать малейшие колебания хаоса», – предположил Черномордик.
И, вероятно, был прав. Разумное замечание. С тех пор как Ковен переступил порог замка Каслкотц, он узнал много удивительного о своих чешуйках.
В центре храма на особом столе торжественно сияла и переливалась магическая астролябия. Благодаря её точности кошки и коты не пропустят драгоценный незримый миг. Планеты из разных металлов, тихонько позванивая, вращались вместе с анимилярной сферой. Маятник скромным «тик-так» отсчитывал последние минуты уходящего года.
Внезапно котик-метис вздрогнул: кто-то цапнул его.
Брайна с жадностью уничтожила последний сырный рулетик с тарелки Ковена и случайно прикусила подушечку дружеской лапы. Затем облизнулась и разинула было пасть, чтобы оглушительно рыгнуть, однако сдержалась, встретив испуганный взгляд потрясённого всем этим безобразием Лексиоса.
– Ты могла бы слопать что-нибудь другое, – Сирения не без сарказма указала на соседнюю стойку, ломившуюся от разнообразных закусок и вкусностей.
– Рулетик был ближе. И потом, не выбрасывать же его…
– Но я хотел…
– Не стоит благодарности, Ковен. Всегда рада тебе помочь.
Котик-метис с досадой отряхнул укушенную лапу от крошек и слюны Брайны.
Пушнис, иногда подражавшая повадкам хозяйки, поймала розовым язычком все крошки на лету, радостно пискнула и скрылась в длинной белой шерсти ангорской кошки.
«Ещё одно брюшко на ножках! Сговорились вы все, что ли?»
«Драк – не обжора, он просто всё рвёт и портит. А вот Ризу как раз…»
Зародыш-бельчонок весь вечер трудолюбиво собирал в уголок образцы всех блюд, отщипывая по кусочку, и теперь наслаждался дегустацией. Сирения махнула на него лапой, устала воспитывать…
Портал, ведущий в храм Трёх Светил, вдруг очнулся, замерцал и ожил. Появилась Эркенбальда, глава факультета механиматики. Её опоздание никого не удивило, преподаватели и ученики отлично знали, как неохотно она покидала свою мастерскую.
Ни с кем не поздоровавшись, она решительно направилась к Ковену и его друзьям.
– Лексиос… – начала наставница, приближаясь, но тут её отвлекла стойка с разнообразным угощением.
– Пошли за мной к буфету. Я умираю с голоду.
– Как я вас понимаю! – сочувственно воскликнула Брайна и первая бросилась к деликатесам, вместо того чтобы пропустить преподавательницу вперёд.
Эркенбальда поспешно проглотила слоёный пирожок с лососиной, закусила парой канапе с томатом и анчоусами, а затем заговорила вновь:
– Так-то лучше. Со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.
– НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – Брайна от ужаса чуть в обморок не упала.
– Некогда было. Слишком много работы. Все автоматоны переделать велели. Это тебе не комар чихнул.
В замке уже появились усовершенствованные модели. С новыми металлическими и деревянными приспособлениями. После недавних разрушительных вторжений магистры ордена Благого Знания отдали приказ превратить автоматоны в защитников, способных отразить любое нападение. Главе факультета механиматики идея совсем не нравилась. Ей вовсе не хотелось превращать собственные творения в боевые машины Ар Руна, похожие на коренастых жлобов в бронежилетах.
Набросившись на еду, с раздражением размышляя о последнем задании начальства, она позабыла, зачем пришла. Но мгновенно опомнилась, заметив настороженный, пристальный взгляд притихшего Лексиоса.
– Ах да, Лексиос, мой мальчик! Ты теперь в неоплатном вечном долгу передо мной! – И она щедро осыпала его крошками.
У бенгальского котика от счастья перехватило дыхание: он догадался, что сейчас будет.
– Понимаешь, о чём речь? Я уговорила Миркенбальду руководить твоей практикой в третьей четверти. Поедешь в Ар Рун, к ней в «Атлантикус».
Радостный Лексиос подпрыгнул до потолка, чуть двадцатиметровый стеклянный купол головой не пробил.
Ковен, Брайна и Сирения окружили его, замурлыкали, нежно потёрлись лбами о его лоб. Ведь самое заветное желание их бенгальского друга исполнилось. Больше всего на свете он мечтал
