Мастер душ. Том 4 - Илья Ангел

Лебедев шагнул вперёд, сократив дистанцию. — И от тех, кто считает, что может безнаказанно нарушать установленные правила. Особенно когда эти правила установил здесь я.

— Правила? Вы, Дмитрий Игоревич, за последние дни стали просто одержимы правилами. Странно для человека, который всю жизнь их нарушал. Или это новая роль регента так на вас повлияла? — Она бросила быстрый, оценивающий взгляд на Романа, который глубоко вздохнул. Надеясь, что Лебедев его не прибьёт сразу же после того, как они останутся вдвоём, сделал шаг вперёд.

— Дмитрий Игоревич прав, — сказал он, и встретился взглядом с Ириной. — Мои границы определены чётко. И то, что вы принимаете за возможность для приватной беседы, я расцениваю как нарушение этих границ.

— Но, Михаил Юрьевич, я лишь… — Ирина слегка отступила, удивлённая такой прямой атакой.

— Вы лишь пытаетесь продать товар, в котором я не нуждаюсь, — холодно парировал Роман, не дав ей договорить. — Союзы строятся на необходимости, княжна, а не на назойливых предложениях. И пока ваша семья не продемонстрирует чего-то более существенного, кроме амбиций, этот разговор не имеет смысла. Считайте это моим окончательным ответом на предложение вашего отца.

Лебедев смотрел на Романа с удивлением, после чего хмыкнул, повернувшись к побледневшей Орловой.

— Вы становитесь очень похожи на вашего регента, Ваша Светлость, — с трудом выдавила она.

— Нет, — возразил Роман, всё также глядя на неё непроницаемым взглядом. — Я становлюсь похож на того, кому предстоит править Империей. А теперь, если вы позволите, я продолжу тренировку. И да, заберите это, я сам в состоянии найти библиотеку, — он протянул ей книгу, которую Орлова выхватила из его рук и, развернувшись, вышла из зала, пропустив вперёд заглянувших внутрь Сергея и Милу.

Лебедев проводил Ирину долгим, тяжёлым взглядом, пока дверь не захлопнулась. Затем он медленно повернулся к Роману. Электрические разряды по его рукам не утихали, а лишь усиливались, наполняя воздух запахом озона.

— Ну что ж, — начал Дмитрий Игоревич нарочито медленным, тихим голосом. — Похоже, иллюзия, наложенная твоими благодетелями, действует на мозги. Только я ещё не до конца понял, ведёт это к полному отупению или к внезапно свалившемуся озарению.

— Я просто сказал то, что, как мне показалось, сказал бы Миша, — пробормотал Роман.

— А ты уверен, что Михаил, столкнувшись с такой наглой атакой в упор, не предпочёл бы вежливо послать её ко всем чертям, сославшись на головную боль? Хотя, может, он бы её просто послал, не объясняя никаких причин. — Процедил Лебедев. — Ну зато я теперь знаю, что хотел от меня Орлов, как только Уваров свалил из столицы на Западную Заставу. Михаил мог бы нас и предупредить о разговоре с этим козлом и хотя бы о том, что именно он ему ответил, — поморщился регент.

— Зря я в это вмешался, — потёр лоб Роман, начиная подозревать, что так резко Орлову всё-таки не следовало отшивать. — Она может что-то заподозрить? Ну, что я — это не я, точнее, Миша — это не совсем Миша.

— Да, и это может стать проблемой, — хмыкнул Лебедев. — А ты сегодня вечером, вместо ужина, получишь трёхчасовую лекцию по династическим бракам в истории Империи, их политическим последствиям и тому, как один неверный шаг может привести к Гражданской войне. С тестами и контрольной работой. Не сдашь — будешь пересдавать до тех пор, пока у тебя из глаз не пойдёт дым от перенапряжения. — Похлопал поникшего парня по плечу Лебедев. — И да, мне нужны твои способности. Пойдём, понюхаешь кое-что, — он схватил Романа за локоть и потащил к выходу из тренировочного зала под напряжёнными взглядами Милы и Сергея.

Глава 10

Звук свистка был тонким, пронзительным, он не разносился эхом, а будто впитывался густым туманом. Я опустил руку, прислушиваясь. Лишь далёкий шум ветра в оголённых ветках деревьев и никаких признаков того, что на мой зов спешила подчинённая Романом тварь.

— Ну что, великий приручатель? — раздался голос Павла. — Может, свисток нужно было встряхнуть? Или дунуть в него с определённой интонацией? Может, спеть серенаду? Помню один интересный случай с одним недальновидным и не слишком умным хозяином. Он тогда пытался с помощью одной волшебной флейты призвать дух своей только что умершей девушки. Он там что-то не так дунул, не в той тональности сыграл, закашлялся, поперхнулся в процессе, и на его зов явилась его же собственная прабабка. Ох, шуму было. В общем, история закончилась не слишком хорошо, и этот идиот больше не экспериментировал с артефактами без чёткой инструкции. Кстати, эта флейта до сих пор хранится у меня. Нужно её твоему бобру отдать на изучение, может, его жаба разберётся, что это за штуковина, на самого оборотня надежды никакой нет…

Он хотел сказать что-то ещё, но замолчал, когда туман передо мной вдруг заиграл перламутровыми переливами. Само пространство будто сжалось, формируя стройную знакомую женскую фигуру.

Я сжал свисток и хотел поднести его вновь ко рту, но перед глазами всё поплыло. Воздух, как и сам окружающий меня туман, внезапно стал вязким и тяжёлым. Я прикрыл глаза, ощущая, как в сознание начала проникать только одна навязчивая мысль: я давно не отдыхал, и мне просто нужно немного поспать. Рука как-то сама по себе безвольно опустилась, но я смог собраться, чтобы не выронить свисток из практически разжавшейся ладони.

— Я не причиню вреда, тебе нужно просто немного поспать и отдохнуть, — прозвучал в голове мягкий голос Милы, только что появившейся передо мной в том самом платье, в котором она была на ужине в Академическом саду.

Тряхнув головой, попытался прогнать это наваждение, но голос продолжал шептать, успокаивая и практически полностью отрезая меня от окружающей действительности. Ноги подкосились, а глаза закрылись сами собой. Я смог устоять, прислонившись к холодному стволу стоявшего рядом со мной дерева.

Ко мне кто-то подошёл и провёл по щеке прохладной ладонью. Я поднял руку, чтобы прервать это прикосновение, но остановил её в нескольких сантиметрах, не в силах сделать больше ни одного движения.

— Пошла прочь, тварь босоногая! — рявкнул Павел, своим голосом, лишь немного разгоняя дымку у меня в голове.

— Тебе некуда спешить, — наклонившись к моему уху, прошептала Летавица, обжигая кожу ледяным дыханием. — Им хорошо без тебя. Ты для них обуза.

Её слова не просто прозвучали в голове, в моём сознании начали проплывать образы и картинки, буквально смешиваясь друг с другом, вызывая головную боль и тошноту.

А потом всё затихло и резко остановилось на одной сцене. Я увидел гостиную своего столичного поместья, и Милу, сидящую на диванчике. Она смеялась какой-то шутке Романа, находившегося