Совенок. Вода и пламя. Шестая часть - Екатерина Александровна Боброва

Да и Шестого удалось упросить показать пару тайных троп, которыми мало кто пользовался, даже из безмолвных. Так что дети не боялись заблудиться.

Выглянувшая из-за облака луна приветливо осветила парк, заливая его серебристым, призрачным светом. Пара малышей, взявшись за руки, храбро шла по тропинке, не замечая ни корявой тени куста, ни притаившейся в глубине темноты, не пугаясь резкого крика ночной птицы. Они честно считали академию вторым домом, не боясь тут ничего. Ну почти ничего. К тому же за ними присматривали взрослые.

— Смотри, — зашептала Оля, останавливаясь на границе поляны, — мамы нет, дяди Драго тоже. Улетели поговорить. Тетя крепко спит. Я даже ее мыслей не слышу, а детеныши играют. Вон рыбину друг у друга таскают.

— Подойдем ближе, — предложил Иль, предупредив: — Только держись за спиной. Я первым пойду.

Папа давно объяснил ему, что даже если сестра придумала шалость, ответственность, как на мужчине, на нем и в случае опасности он должен будет ее защитить.

Оля фыркнула. Она не была согласна на вторую роль даже в случае опасности.

— Вместе, — категорично высказалась, делая шаг к детенышам.

Возня за рыбу прекратилась. Малыши настороженно застыли, сложив крылья и склонив головы набок.

Оля дернула брата за рукав, и они сели на землю. Напротив замерли калкалосы. Знакомство началось.

Разговор на троих — Иль мог только слушать — здорово утомлял. Детеныши забавно шепелявили, жутко перевирали человеческие слова, путались в образах. Иль аж вспотел, пытаясь их понять.

Он не помнил, кто первым высказал идею полетать. Кажется, они заспорили, что ходить по земле ничуть не хуже, чем летать в небе. Калкалосы не выдержали, вскочили, гневно захлопали крыльями и предложили двуногим блохам испытать все самим.

— А если уроните? — мрачно поинтересовался Илья, ему не понравилось сравнение с блохой, но детеныши заверили, что силовые нити они освоили, иначе родители не взяли бы их с собой. А вот купол ставить не научились, но высоко не полетят, над водой пойдут. Так что холодно не будет.

Гневный писк браслет вырвал Четвертого из сладкого плена сна. Он проснулся мгновенно — привычка — активировал связь и хрипло спросил:

— Жена?

— Нет, ваше высочество, — голос говорившего был полон вины, — простите, не уследили. Ваши дети, они… — и безмолвный коротко обрисовал ситуацию, добавив, извиняясь: — Все так быстро случилось, мы не успели им помешать, а магией побоялись останавливать. Малыши же.

— Что? — заорал Фильярг, вскакивая. Кинул взгляд на пустую половину кровати — благоверная еще не вернулась с посиделок. Сказала: рано не жди, у них вечер воспоминаний. Огонь тоже присоединится, так что они будут жечь костер на каком-то своем месте, пить вино и вспоминать прошлое. И он отпустил. А куда деваться? Да и глупо ревновать к калкалосу и стихии.

— Сообщите патрулям, может, удастся визуально отследить, я сейчас дам направление, хотя нет, отставить, лучше свяжусь с женой, пусть пнет хвостатого папашу под чешуйчатый зад. Его дети — пусть сам их и ищет.

— Простите, ваше высочество, последний момент — академию покинуло трое курсантов.

— Отцепись от меня! — гневно вопила Оля, прильнув к ходящей под ней чешуйчатой спине.

— Н-н-не, — не соглашался Лексар, сильнее вцепляясь в девчонку и пряча лицо от порывов ветра. — В-в-высоко! — крикнул он, бросив испуганный взгляд на залитую серебром поверхность моря.

— Какого пепла ты за нами поперся! — возмутилась Оля, прикрывая глаза — ветер бил по ним, вышибая слезу. Теперь их накажут в два раза сильнее. Еще и этот… нажалуется родителям, хотя сам за ними полез.

— Я тебя остановить хотел, — проорал ей в спину пацан, — а оно… тут… и раз — высоко. Не успел спрыгнуть.

Оля стиснула зубы. Вечно эти… Даром, что старше, под ногами мешаются. То задирают, то маму обзывают, теперь вот спасать лезут, когда их не просят.

— Ладно, сиди, — разрешила, смиряясь, — свалишься — сам виноват будешь, — и задохнулась — парень вцепился так, что у нее перехватило дыхание.

А детеныши освоились, поняли, что блохи держатся крепко и перестали осторожничать.

— А-а-а! — заорала от восторга Оля, когда поверхность моря резко рванула навстречу, красиво изгибаясь лунной дорожкой.

— И-и-и- заверещал Лексар, забормотал молитву Девятиликому, а потом начал заваливаться назад. Оля вдруг испугалась, что пацан действительно свалится от испуга. Обхватила его руку, рванула на себя, прижимая.

— Трус! — рявкнула.

За спиной обиженно замолчали.

— Моя мама, знаешь, сколько на калкалосе летала⁈ Они не теряют всадников. Это не глупые вальшгасы.

— Правда? — напряженно засопели ей в ухо.

— Да!

И следующий пируэт — луна и море поменялись местами — пацан встретил испуганным ойканьем, но больше не вопил.

А потом они вдруг резко ускорились, рванув куда-то по прямой. Сбоку замелькали огни прибрежных городов, а потом острова куда-то исчезли и перед ними осталась лишь темная гладь воды.

— Мы домой? — с надеждой поинтересовался Лексар, подозревая, что нет, и крылатые тянут их за пределы Асмаса.

— Нет! — крикнула Оля. — У них появилось какое-то дело. Говорят, важное.

— Только этого не хватало, — пробормотал пацан, но хоть пируэты делать перестали, а то его уже начало тошнить. Больше всего на свете он сейчас боялся опозориться перед девчонкой, продемонстрировав ей остатки своего ужина.

— Приближаемся, — обнадежила она его, ошарашив следом: — Жечь будем. Там что-то очень плохое.

«Ты, главное, не переживай, личинка, — Драго ровно махал крыльями, не переставая при этом вещать, — они их не уронят. Я лично их учил нитями пользоваться. Покатают чуток и домой вернут. Но чешую я им на задницах прижарю, не сомневайся».

— Давай без травмирующего воспитания, — попросила Юля, всматриваясь в темное небо. — К тому же я не