Дочь врага - Мелисса Поутт
– Между нами с Аннетт ничего нет.
Тристан поднимается на ступеньку, потом еще на одну.
Я давлюсь смехом. Пусть я неопытна в отношениях, но не настолько наивна.
Он опускает голову.
– Больше нет.
Тристан продолжает подниматься по лестнице, и чем он ближе, тем больше его эмоции и искренность затуманивают мне разум. Все они совпадают с тем, что он говорит.
Значит, я раскрыта точно так же. Я ставлю ногу на ступеньку позади.
– Мне все равно.
Я ощущаю краткое давление на разум, пока его травянисто-зеленые глаза изучают мое лицо. Потом один уголок его губ ползет наверх.
– Идем. – Тристан протягивает руку. – Тебе надо выпить отвар фесбера.
Он прав. Надо. Но я могу только смотреть на его пальцы, тянущиеся в мою сторону. Ко мне возвращается их призрачное ощущение. То, как они сплетались с моими. Как подушечка его большого пальца двигалась по моей коже. Если я коснусь его сейчас, между нами снова возникнет связь?
Он правда думает, будто я такая дура, что попробую?
– Показывай дорогу, – говорю я и жестом предлагаю ему спуститься по лестнице.
Глава 13
На кухне Тристан отодвигает для меня один из кожаных стульев возле стола темно-янтарного цвета. Они в прекрасном состоянии и выглядят куда удобнее, чем все наше имущество в Ханук. Это как удар в живот. Яркое напоминание об их запасах и обо всем, что они сделали, чтобы оставить кланы ни с чем. Я предпочитаю прислониться к стене, держась поближе к выходу и стараясь скрыть, насколько я запыхалась.
Тристан открывает большой металлический шкаф, и, к моему потрясению, оттуда вырывается холодный воздух и касается моих ног. Я придвигаюсь ближе, и холод становится сильнее. Но я не вижу там кусков льда.
Чувствую, что Тристана это забавляет, и мгновенно смущаюсь. Возвращаюсь к своему месту у стены.
– Я читала про такие ледники в книгах.
Тристан прикусывает нижнюю губу.
– Это называется холодильник. У некоторых остались только морозильники – они более живучие. Если хочешь, могу объяснить, как он работает.
Он предлагает мягко, и мне любопытно, но единственная информация, которую сейчас стоит вытаскивать из него, – та, что поможет моему побегу.
– Может быть, в другой раз.
– Хорошо. Сделать тебе что-нибудь поесть?
Я качаю головой, думая о той еде, которую спрятала в комнате, прежде чем Энола убрала поднос с ужином. Тристан закрывает дверцу, и я смотрю, как он движется по кухне с той же грацией, что и в лесу. В его движениях нет ни усталости, ни слабости.
– Ты и правда только пил отвар фесбера, чтобы вылечиться?
Он бросает на меня взгляд через плечо, потом открывает шкаф.
– В целом да. Но пришлось хлебать это добро несколько дней. И мне все еще нехорошо.
Не уверена, что я на это куплюсь.
– Тебе в миллион раз лучше, чем мне.
Он поворачивается и медленно вздыхает.
– Я знаю, ты думаешь, что я просто хочу влезть тебе в голову, но я мог бы… помочь разделить весь оставшийся яд. Компенсировать время, которое ты потеряла для исцеления из-за Каро и Аннетт.
По моим губам скользит понимающая улыбка. Недолго же пришлось ждать.
– Нет, спасибо. Я лучше попью отвар.
Он пожимает плечами, потом открывает еще один шкафчик и распихивает его содержимое, пока не вытаскивает с верхней полки небольшую миску.
– Я буду держать фесбер и белый чертополох здесь, чтобы ты могла сама делать отвар, сколько тебе нужно. Кружки стоят…
Я показываю на шкафчик, который он только что закрыл.
Тристан снова открывает его.
– И правда.
– Почему у меня впечатление, будто ты не знаешь, где что лежит в твоем доме?
– Потому что это не мой дом. Точнее, не был до недавнего времени. Это дом моего отца.
– О. – У меня сдавливает ребра, я быстро опускаю взгляд.
– Я, Сэмюэл и мой кузен, Райленд, живем в паре улиц отсюда.
Райленд – его кузен, вот почему они похожи. А еще это объясняет, почему спальня Тристана настолько безликая – как будто гостевая комната с запасной одеждой и детскими вещами.
Кухня погружается в молчание, когда он насыпает травы в две кружки и наполняет водой забавный металлический чайник. Нажимает кнопку, и вода начинает нагреваться. Это как магия.
В каком же удобном мире он живет.
Вопросы горят у меня на языке, и я решаю все-таки их задать. В конце концов, это Аннетт заперла меня в комнате, а не Тристан. Я показываю на чайник.
– Я раньше видела такие приборы, но не то, что заставляет их работать. – Я старательно скрываю горечь в голосе. – Что вы делаете, чтобы производить электричество?
Тристан прищуривается, потом прислоняется бедром к стойке.
– На реке стоит гидроэлектростанция. Она была там еще до бомб. Мы смогли восстановить большую часть, и торговцы знают, что мы всегда ищем запчасти. Еще у нас есть угольная шахта, которая однажды может стать источником энергии, если мы найдем детали, но пока что она просто обогревает наши дома.
Я задыхаюсь от шока.
– Значит, это место, – я жестом обвожу все вокруг, – и правда часть старого мира? Как оно оказалось ничем не затронуто? Бомбами? Войной за ресурсы, которая началась после? – Серьезный удар: узнать, что они не боролись, как мы, отстраивая все с нуля. Как мы могли об этом не знать? – Вы всегда были здесь?
– Нет. – Тристан наполняет кружки кипятком. – Наши семьи-основатели обнаружили это место, потому что моему отцу приснился сон. Они шли, полумертвые от голода, сражаясь за жизнь на каждом шагу. Но спустя несколько месяцев нашли это место, как оазис в пустыне. Или, как говорил мой отец, «чудо». – По его лицу пробегает судорога боли. – Оно было заброшено, но нетронуто. По правде говоря, я думаю, изначально местные жители эвакуировались, когда начали падать бомбы, но город уберегло само его месторасположение. Горы защитили от ядерных осадков и ядовитой пыли, и они же сохранили чистым бассейн. Это потребовало большого труда, но мы восстановили все как смогли. Когда прибыло больше людей, мы принимали их, пока не начались беспорядки, и мы построили электрическую ограду, чтобы защититься от воров. Вандалов. Агрессоров. – Он бросает на меня странный взгляд, но
