Дочь врага - Мелисса Поутт

Но разве так поступил бы Лиам? Стал бы он осторожничать? Я уже знаю ответ. Я думаю о том, как он рисковал жизнью, чтобы стать следующим Сарафом, и сражался на передовой, хотя сам не боец. Он делает все что может, чтобы помочь нашему народу, и пусть ему страшно, он не отступает.

Быстро, чтобы не успеть передумать, я крадусь через коридор и проскальзываю в открытую дверь. Там полуденным солнцем горит свет. Не дыша и дрожа так, что подгибаются колени, я осматриваю комнату.

– Райленд сказал, ты хотел меня видеть, – говорит какая-то женщина.

Я резко разворачиваюсь навстречу голосам.

– Да, – говорит Тристан. – Думаю, ты знаешь, о чем речь.

И о чем же речь?

Нет. Сосредоточься, Исидора. Я трясу головой, снова переводя внимание на бумаги и большую карту, покрывающую три из четырех стен. Стол и несколько шкафчиков стоят рядами.

– Тристан, послушай…

– Сегодня утром ты сказала, что принесла еду, а вместо этого заперла ее? И ни разу не кормила и не давала противоядия все эти дни? Ты могла убить ее, Аннетт, – говорит Тристан приглушенным гневным голосом.

Аннетт.

– Ой, да ладно тебе, – отвечает она. – Все с ней было в порядке.

– Не было. Ты сделала ровно противоположное тому, что я просил тебя сделать. Не могу поверить, что ты…

– А я не могу поверить, что ты женился на ней! – выпаливает Аннетт, а потом ахает и всхлипывает.

И снова я понимаю, что застыла на месте, зацепившись мыслями за то, что это Аннетт меня заперла.

– Она – дочь человека, который убил твоего отца! – плачет Аннетт. – Как ты мог на ней жениться?

Вот на этот вопрос я бы тоже хотела получить ответ – если бы не рисковала жизнью. Я заставляю себя прочесть документы на стене: список бессмысленных дат, график грузов и поставок. На карте изображены целиком Федеративные Штаты Республики – то, что я уже видела раньше, но никогда в таких подробностях. Интригует… но я пришла не за этим. Я отрываю от карты взгляд.

– Что ты с ней делаешь? – продолжает Аннетт. – Ты хоть подумал о последствиях? О том, как был бы разочарован твой отец?

Стрела не моего горя попадает мне прямо в сердце.

– Я думаю, мы закончили, – говорит Тристан.

– Нет, Тристан, послушай меня. Пожалуйста. – Голос Аннетт полон отчаяния. – Я знаю тебя всю свою жизнь. Я знаю, что мнение твоего отца было для тебя важно. Поэтому ты так усердно трудился рядом с ним. Вместе с ним. Он мечтал, что ты возглавишь Кингсленд. Есть ли лучший способ почтить его память, нежели продолжить там, где он остановился? Быть тем лидером, каким был твой отец.

– Я пытаюсь. – Судя по голосу, Тристан раздражен. Рассержен.

– Но ты не сможешь, если она будет рядом. Среди нас не будет никого, кто поддержит тебя.

– И ты решила взять все в свои руки, не давая ей противоядие и моря голодом в запертой комнате?

Гнев Тристана хлещет по моему разуму, как кнут, и у меня дергается рука, пока я открываю ящик шкафчика. О небеса, мне нужно быть подальше от него. В своей комнате я не чувствовала бы его так сильно. Замираю при виде названия первой папки: «Оружие кланов». Ошеломленная, хватаю ее, но следующая еще более тревожная: «Перевалочные пункты». Что это за бумаги?

Читать нет времени, так что я наугад выдергиваю страницы из двух папок, складываю до прямоугольника размером с ладонь и запихиваю в закатанный рукав.

С огромным облегчением покидаю кабинет, но мне еще нужно вернуться и перейти коридор. Я осторожно заглядываю за угол. Аннетт смотрит в мою сторону, а если увидит – то без колебаний меня сдаст.

Я наблюдаю, как она вторгается в личное пространство Тристана.

– Знаешь, очень просто свалить вину на меня, но что за муж не проверяет регулярно состояние своей больной жены? – Она хватает его за руку, чтобы удержать рядом. Потом ее лицо смягчается. – Все хорошо. Ответ очевиден. Тот, кто понимает, что совершил ошибку. Ты хороший человек, Тристан. Ты сделал доброе дело – спас ее. Но теперь тебе кажется, что ты в ловушке. Я пришла сказать, что это не так. Ты ее не любишь, а она не любит тебя. Можно смело покончить с этим браком. Твой отец тоже хотел бы этого.

Тристан мягко опускает руки и наклоняется к ее уху. Он говорит, но я слышу только бормотание. Что куда важнее – он полностью загораживает меня от взгляда Аннетт.

«Иди, иди, иди», – твержу я себе. Боль пронизывает мои мышцы и суставы, пока я крадучись возвращаюсь тем же путем – но сперва мельком вижу, как Аннетт запускает пальцы Тристану в волосы. И наклоняется вперед.

Они что, целоваться собрались? Дойдя до лестницы, я чувствую в животе острый укол тошноты. Я останавливаюсь, мне нужно отдохнуть, и… не знаю. В голове воцаряется смятение, которое я не могу объяснить.

– Исидора? – зовет Тристан.

Паника распирает грудь, и я пытаюсь кинуться вверх по ступенькам.

Сзади звучат шаги, потом останавливаются.

– Исидора! Постой.

Я замедляю шаги, но не поворачиваюсь. Меня трясет. Он не знает, откуда я пришла. Тристан смотрит мне в спину, и от этого моя кожа уже пылает.

– Я… – Не ври. – Я услышала, что стучали в дверь.

– Пожалуйста. Останься.

Не знаю, почему слушаю. Медленно поворачиваюсь, сопротивляясь порыву затолкать бумаги поглубже в рукав.

Тристан одет в те же самые форменные штаны и грязно-зеленую футболку с треугольным вырезом, какие носят Вадор и его солдаты. Волнистые золотисто-каштановые волосы обрамляют лицо. Под глазами до сих пор синяки, как у меня, но ему они почему-то лишь придают мрачности и таинственности.

– Я не хотела мешать. – Вот это правда.

Он окидывает меня взглядом – вспоминаю, что на мне только его рубашка.

Несмотря на всю спешку, сейчас он слегка косноязычен. Моего разума касается щекочущий жар, прежде чем Тристан открывает рот:

– Прости.

За что? За то, что поймала его с любовницей? Да мне плевать, кого он целует.

Входная дверь захлопывается, и я вздрагиваю.

– Похоже, она расстроена. Тебе не надо проводить ее домой?

– Нет. – Голос Тристана тверд. Он проводит рукой по лицу, а потом указывает в направлении комнаты-штаба. – Она живет всего в двух домах отсюда.

Как удобно. Теперь понятно, почему в первый день, когда я увидела Аннетт, ее лицо было залито слезами. У них своя история, она явно влюблена в Тристана – мужчину, который теперь женат на мне. Ее почти жалко.

– Ну… она