Злейшие пороки - Хлоя Гонг

А за пределами дворца почти весь Сань-Эр по-прежнему пользуется батареями. И ежегодно несколько квартир выходят из строя из-за повреждений труб и перегрева.

– Ты, наверное, держала дворцовые коммуникации под пристальным наблюдением, пока была начальником стражи, – задумчиво отзывается Калла. Она складывает руки на груди, пряча покрасневшие царапины от их борьбы. – После того как меня назначили королевским советником, я случайно наткнулась в центре наблюдения на папку с подробностями работы твоей матери. Многое изменилось. И куча предложений пропала впустую.

Лэйда снова дергает шнур. Тот не поддается. Калла затянула узел так крепко, что теперь сама вряд ли распутает.

– А что тут странного? – бросает Лэйда. – До изменений к лучшему во дворце никому нет дела.

Когда-то Калла утверждала, что стремится к высшему благу. На кухне у Антона этот ответ на вопрос, почему она участвует в королевских играх, казался вполне уместным. Ей хотелось избавиться от всех, кто причинил ей страдания, хотелось превратить в трупы всю знать, которая правила королевством, но была абсолютно равнодушна к участи ее самой – брошенного ребенка, обреченного умереть от голода где-нибудь у дороги. Конечно, она действовала во благо.

– А тебе есть? – спрашивает Калла. – После того как ты стала причиной не одной кровавой бойни, побочного продукта непродуманных планов?

Суть в том, что, даже будь король Каса самым порядочным человеком в этом королевстве, который допустил единственную ошибку – сжег ее деревню, Калла все равно подняла бы на него меч. Ее стремление к благу – отнюдь не ложь, но она полагает, что это и далеко не вся безупречно чистая истина. Если бы отмщение означало гарантированное уничтожение Талиня, пожалуй, она все равно не отказалась бы от него.

– Как я объяснила Совету, – говорит Лэйда, – я уже созналась во всем, в чем я виновна.

Калла ожидала, что Лэйда будет возражать против обвинений. Заявлять, что не желала людям смерти. Лэйда поделилась с мятежной сектой знаниями, позволяющими овладевать силой. Руководила заговором с целью подорвать устои монархии изнутри. Не то чтобы Калла ее осуждала: ей почти грустно, что Лэйда бегала кругами по Сань-Эру, рассчитывая остаться праведницей, в то время как другие без колебаний шли бы напролом ради собственной выгоды. Лэйда Милю следовала верной идее, но результат оказался никудышным.

Калла пинает батарею. Серая краска осыпается с нее, пылью оседая на ее ботинке.

– Совет убежден в твоей причастности к нападениям в провинциях, – прямо говорит Калла. – Тебя казнят в надежде избавиться от проблемы, создающей для них неудобства, точно так же, как твое заключение положило конец убийствам, которые творили «полумесяцы» в Сань-Эре.

Лэйда приоткрывает рот, но Калла не дает ей вставить ни слова:

– Незачем спорить. Мне известно, что к происходящему в провинциях ты не имеешь никакого отношения. Время совершенно не сходится. «Голубиный хвост» должен был действовать одновременно с Сообществами Полумесяца, а не после того, как тебя схватили.

Лэйда снова фыркает, откидывается назад, ударяется лопатками о трубу.

– Чрезвычайно признательна, что вы верите мне, ваше высочество. В таком случае почему я здесь?

В воспоминаниях Калла возвращается на арену. Она тяжело дышит, ее сердце разрывается пополам, она выхватывает нож из рукава. Делает выдох с таким чувством, будто раскалывается небо, и Антон умирает прямо перед ней, а его сосуд, лежащий в луже крови, покрывает мертвенная бледность.

Потом он воскресает, хватает ее за руку, находясь в теле его кузена, и его глаза пылают яростью.

– Где ты научилась этим приемам?

Лэйда хмурится:

– Что, прости?

– Не родилась же ты с этими знаниями, – поясняет Калла, – и в особую догадливость я не верю. Ты этому где-то научилась, а потом передала знания Сообществам Полумесяца. Люди в провинциях этому от кого-то научились, и кто-то из них воспользовался уроками, чтобы совершить нападение на королевских солдат. Как, по-твоему, верно я рассуждаю?

Лэйда молчит. Она не знает, куда клонит Калла, однако достаточно умна, чтобы насторожиться. К тому времени, как Калла подвела ее к явной ловушке, со всех сторон уже разбросан десяток других, разлетающихся с каждым словом, словно семена-крылатки. Вот так дворец ввязывается в бой. Вот почему Калла старалась учиться в промежутках между тренировками под руководством военачальников и неустанным развитием меткости: потому что умение складно говорить – половина пути, пройденного к победе в битве, независимо от того, насколько многочисленны ее подчиненные.

Лэйда хранит молчание.

– Я все думаю… – Калла присаживается на корточки, скрипнув кожаной курткой. Нужно надавить сильнее: если Лэйда сама не шагнет в ловушку, Калла с радостью ее подтолкнет. – Может, дело в семейных традициях. Не так-то много в провинциях возможностей. Там нет ни книг, ни файлов, ни цифровых баз данных. Знания передаются устно, в виде рассказов, от матерей к детям. – Сделав паузу, она ведет пальцем по ворсу ковра, рисуя линии. Три, как на печати, которой защитились дети в Жиньцуне, когда казармами завладел холод. – А во дворце возможностей и ресурсов хоть отбавляй, но трудно остаться незамеченным. Лишь в уединенной атмосфере твоих покоев родная мать учила тебя, как вырезать у людей сердца…

Лэйда делает резкий рывок вперед. Шнур натягивается, не пускает ее, и она с силой ударяется затылком о трубу.

– Не смей говорить о моей матери!

– Я же ее не оскорбляю. – Калла разминает шею, волосы рассыпаются по ее плечам, окутывая их как плащ. – Если тебя научила она, это было настоящее достижение.

Лэйда вновь изо всех сил натягивает шнур.

– Она тут вообще ни при чем. – И делает еще рывок. Ее запястья краснеют. – Она умерла за это королевство. Отдала свою жизнь за Талинь, и никто до сих пор не осознал ее жертву.

Калла верит ей.

– Тогда кто же, Лэйда? – спрашивает она. – Кто научил тебя?

Ей незачем произносить вслух то, что она добавляет мысленно: эти слова и так слышатся в тишине. Ее жажда повисает в воздухе между ними. Она возникла, когда Калла поняла, с какой легкостью Лэйда перескочила в тело стражницы, стоящей по другую сторону огромного стола. Когда увидела разразившийся спустя несколько кратких секунд хаос, когда вспышки так и не последовало, когда все, издавна известное в королевстве, оказалось опровергнуто, а присутствующие могли лишь вообразить, на что еще способна Лэйда.

Кто научил тебя, Лэйда? Как мне тоже этому научиться?

– Не будем об этом, ваше высочество, – говорит Лэйда. – Отведите меня обратно в камеру.

– Если ты хочешь творить благо, разреши помочь тебе.

Лэйда чуть не захлебывается кратким взрывом смеха. Но на самом деле она в ярости.

– Ты? Поможешь мне творить благо? За кого ты меня принимаешь – за ребенка?