Валентин Леженда - Песнь кецаля

Именно ацтекские хроники более всего и интересовали мисс МакДугал. Она отобрала документы, относящиеся к последним годам правления Монтесумы П.

После нескольких часов работы ею были отобраны два источника. Знаменитая “История Индий Новой Испании” доминиканца Диего Дюрана и двенадцатая книга “Генеральной Истории” Бернардино де Саагуна.

Первая включала в себя ацтекскую рукопись “Хроника X”, оригинал которой, к сожалению, не сохранился. Создана эта летопись была в Теночтитлане, как предполагают, в семье весьма значительной фигуры XV века, Тлакаэлеля. Де Саагун же пользовался данными, изложенными индейцами из Тлателолько, враждебно настроенными к своим соседям — союзникам Теночтитлана. Так что одни и те же события получили в этих двух книгах различное толкование.

Элизабет почему-то обратила внимание на эпизод, которому оба источника уделяли особенное внимание. Это попытка Монтесумы сбежать из Теночтитлана в Чинкалько — таинственный Дом Кукурузы, своего рода ацтекский рай. По легенде, тлатоани даже встретился с полумифическим правителем Чинкалько Уэмаком, чтобы договориться об условиях своего прибытия в Дом Кукурузы. Однако переговоры закончились ничем. Друг и соратник Кецалькоатля Уэмак отказал Монтесуме в гостеприимстве.

Отчего ее привлек именно этот отрывок, Бетси объяснить не могла. Никаких конкретных упоминаний о золотом сердце Уицилопочтли ей так и не удалось обнаружить. И все же…

Над всем этим стоило хорошенько поразмыслить.

В этот раз Чапультепек произвел на Труди гораздо большее впечатление, чем вчера. То ли оттого, что сегодня она никуда особенно не спешила и могла как следует осмотреться по сторонам. Возможно, еще и потому, что ее сопровождал экскурсовод, рассказывающий о местных достопримечательностях. И гидом этим был до невероятности красивый парень, который ей ужасно нравился.

В противном случае стала ли бы она безропотно выслушивать занудные рассказы о том, какие породы деревьев, кустов и кактусов произрастают в парке, что это там за зеленая птичка с длинными перьями на хвосте озабоченно выводит трескучую песнь, сидя на ветке ауэуете. Кецаль? Ну и бог с ним, ну и флаг ему в руки, точнее, перья ему в хвост!

Так нет же. Стояла, как ненормальная, под деревом, вслушиваясь в рулады этого самого кецаля. Делала вид, что покорена мастерством зеленоперого исполнителя. Глубокомысленно кивала в ответ на какие-то реплики Ордоньеса. При этом ни о чем другом не думая, как лишь о том, поцеловать парня первой или подождать, пока он проявит инициативу.

Как же, от такого дождешься. Он что, последний девственник Мексики, что ли? Такой робкий и застенчивый. Не знает, как себя вести с красивой девушкой, пригласившей тебя на свидание! Бубнит и бубнит о каких-то национальных символах.

— Слушай! — рассердилась Регентруда. — Да фиг с ним, с этим твоим кецалем! Мы что сюда, птичек пришли слушать? Нам нужно преступников ловить!

Парень недоуменно вытаращил глаза. Пойди пойми этих девчонок. Вроде бы все нормально было. Стояла себе, внимательно слушала. И вдруг.

Какие там преступники. Их после вчерашней разборки не скоро потянет озорничать в Чапультепеке. Разве что заявятся сюда в надежде отомстить подлым “гринго путас” за свой позор. Лейтенант уже в участке слабо надеялся на удачу; только промолчал, чтобы не расстраивать свою экспансивную новую знакомую.

Девушка ему положительно нравилась. Просто он не знал, как к ней приноровиться. Слишком уж она не походила на обычных мексиканских девчонок. На тех оторв, которых показывают в дневных сериалах типа “Дикая Роза”.

— Может, в музей сходим? — робко предложил Хуан-Антонио.

“Вот достал!” — скривилась брюнетка.

— В какой еще музей? — буркнула она недовольно.

— Да в какой хочешь! Их тут знаешь сколько! Исторический, он расположен в Чапультепекском замке. Видишь, там, на горе, — ткнул он рукой вверх. — Есть музей современного искусства с картинами Риверы, Ороско и Сикейроса. Национальный музей истории природы. Антропологический музей. В нем собраны уникальные материалы об индейских цивилизациях Мексики…

— Ну-ка, ну-ка! — оживилась баронесса фон Айзен-штайн. — Что за заведение?

Юноша обрадованно начал тараторить, расхваливая музей антропологии, равного которому нет во всем мире.

“Гм, — подумалось немочке, — отчего бы и не сходить? Представляю лицо Бетси, когда я ей выдам что-нибудь этакое из области древнеацтекского искусства”.

— Только, чур! — потребовала капризно. — Сначала купи мне какой-нибудь гамбургер или что тут у вас есть. И бутылочку пива. Светлого. И большущую порцию мороженого. Оно здесь приличное? А то я есть хочу — ужас! Целого слона проглотить готова.

Как бы в ответ на ее невежливую реплику издалека донесся обиженный трубный звук.

— Это что?

— Слон. Наверное, тебя услышал.

— Шутишь? — подозрительно прищурилась Труди на блондина. — Откуда здесь взяться слону?

— Так здесь же и зоопарк имеется! — захихикал довольный своей шуткой лейтенант.

— Ладно., умник! Топай за едой! Знаешь что, — спохватилась она вдруг, — лучше и я с тобой. А то у меня уже имеется печальный опыт добычи в здешних местах съестного.

Изрядно подобревшая от съеденных теплых тортильяс — тонких пшеничных лепешек с карнитас (жареной свининой с чесноком) и бурритос (та же свинина, только приправленная перцем чили, авокадо и красной фасолью) и выпитой “Короны”, Регентруда подошла ко входу в Национальный музей антропологии и вдруг встала как вкопанная.

Хуан-Антонио от неожиданности налетел на нее и едва не выронил ведерко с ананасовым мороженым. Такого преступления Труди ему ни за что не простила бы. Ну, разве что за пару поцелуев. К счастью, парень справился со скользким ведерком. Да и баронесса фон Айзенштайн ничего не заметила, всецело поглощенная созерцанием диковинной статуи, возвышавшейся при входе в музей.

Гигантское изваяние представляло собой какое-то ацтекское божество. Как обычно, уродливое и до отвращения отталкивающее. Непропорционально большая голова, вырастающая прямо из туловища, лишенного шеи. Маленькие и толстенькие кривые ножки. Прижатые к бокам руки, сжимающие что-то, напоминающее то ли початки кукурузы, то ли кувшины с водой. Лицо — злобная маска. Огромные совиные глаза, окруженные кольцами извивающихся змей, оскаленная пасть с острыми клыками ягуара. На голове чудовища причудливая корона или шапка.

— Какой урод! — содрогнулась Труди и прижалась к груди лейтенанта, пытаясь укрыться от тяжелого взгляда статуи.

— Тлалок! — пояснил Ордоньес, осторожно обняв свободной рукой девушку за плечи. — Бог дождя и грома, а также повелитель всех съедобных растений. Почитался как доброе божество. Но при случае мог наслать засухи, наводнения, град, молнии и заморозки. Ацтеки верили, что он живет во дворце высоко в горах. Во внутреннем дворе жилища Тлалока в каждом из четырех углов стояло по большому кувшину, в которых содержались благотворящий дождь, засуха, разрушительные ливни и болезни растений. В его царство Тлалокан после смерти попадали утопленники, подагрики и убитые молнией. Потому что он насылал на людей ревматизм, водянку и подагру.