Джон Норман - Капитан

— Меня — готовить? — изумилась Геруна.

— Да, это входило бы в круг твоих обязанностей.

— Каких?

— Конечно, тебе нетрудно догадаться.

— Пес! пес! — закричала она.

— Кажется, еда не испорчена, — заявил Отто.

— Конечно, это было незачем делать, — кивнула Геруна.

— Почему?

— Утром вы узнаете это, господин.

— Тебе не хочется больше говорить об этом? — спросил Отто.

— Берегитесь жрицы Гуты.

— Из народа тимбри?

— Да, господин.

— Что у нее общего с ортунгами? — удивился Отто.

— Она оказывает сильное влияние на моего брата, — объяснила Геруа.

— И ты этого не одобряешь?

— Нет, господин.

— Каким образом она будет участвовать в завтрашних событиях? — спросил Юлиан.

— На тебе цепи, — презрительно заметила Геруна.

— Если бы ты и вправду была рабыней, ты бы дорого поплатилась, — сказал Юлиан. — Пытки вынудили бы тебя заговорить.

Она отшатнулась, сжавшись и плотнее завернувшись в плащ.

— Говори дальше, — сказал Отто.

— То, что готовится, достойно Империи, а не моего народа.

— И тебя это тревожит?

— Да, господин.

— Ты можешь говорить?

— Нет, господин.

— Говори! — вскричал Юлиан.

— Нет, голый раб, — прошипела она.

— Ты еще узнаешь вкус хлыста, принцесса, — пригрозил Юлиан.

— Пес!

— Я свяжу тебе руки за спиной и заставлю тебя мучиться и кричать, как рабыню!

— Ты не смеешь! — взвизгнула она. Юлиан шагнул к ней, взяв наручники.

— Нет, — сурово сказал Отто. Юлиан в гневе остановился.

— Будь ты моей рабыней, ты бы быстро смирилась с собственной участью!

Она отодвинулась к самой стене шатра.

— Нет, — сказал Отто. — Она свободна.

Юлиан раздраженно отвернулся.

— Давайте спать, — предложил Отто, поднял колпак фонаря и задул пламя.

— Господин! — позвала она поздно ночью.

— Что? — откликнулся Отто.

— Вы хотите женщину, господин?

— Ты свободна.

— Но завтра утром вы умрете!

— Ты свободна.

— Да, господин.

Глава 10

— Узнаем предзнаменование! — объявил Ортог с помоста.

Оделась в своем шатре и появилась во всем великолепии королевских варварских одежд, расшитых золотой нитью и богато украшенных драгоценными камнями.

Двое мужчин, которые поставили сосуд на накрытую тканью поверхность козел, удалились.

Две прислужницы сняли крышку сосуда. Отто огляделся. На поляне было столько же воинов, сколько вчера в шатре; он различал знакомые лица посыльных, воинов, торговцев, гостей, свободных мужчин и женщин.

На помосте рядом с Ортогом стояли его оруженосец, писец и несколько приближенных. Гундлихт и Хендрикс расположились справа от помоста.

Жрицы принесли длинную палку, сунули ее в сосуд и принялись помешивать жидкость. Когда палку вынули, с нее закапала свежая, яркая кровь. Толпа вскрикнула.

— Почему она остается жидкой? — удивился Отто. — Она обычно запекается и твердеет.

— К ней подмешали химикаты, — раздраженно отозвался Юлиан.

— Что такое «химикаты»?

— Такие вещества — железо, соль и так далее. Их великое множество.

Отто промолчал. Он вырос в деревне, и многие слова были ему непонятны.

— Мы так беспомощны! — вдруг раздраженно пробормотал Юлиан и тряхнул золотыми цепями на наручниках, охвативших его запястья. Несколько людей повернулись к нему, и Юлиан прикусил губу.

Геруна тоже повернулась, оглядела Юлиана и гордо вскинула головку.

— Интересно, попробует ли Ортог связаться с имперским флотом и предложить тебя в обмен на выкуп? — вслух размышлял Отто.

— Не думай обо мне, — перебил его Юлиан.

— Конечно, он выждет время, — дальше рассуждал Отто. — Все будет сделано через посредников — Ортог не захочет раскрывать свое убежище.

— Подумай лучше о себе, друг, — сказал Юлиан.

— Интересно, дошло ли твое сообщение с Варны?

— Вероятно, нет.

— Имперский флот наверняка должен быть в этом квадранте, — сказал Отто.

— Это еще неизвестно.

— У экипажа «Аларии» было достаточно времени, чтобы послать сигналы бедствия.

— Мы находимся далеко от того места, где погибла «Алария», — возразил Юлиан.

— Но ты послал сообщение с Варны, — напомнил Отто.

— Кажется, оно не дошло.

— Принесите покрывало, — приказала Гута жрицам, — простой кусок ткани, ничем не отличающийся от других.

Покрывало принесли. Оно и в самом деле выглядело как обычный кусок ткани.

— Вы хотите проверить ткань, господин? — обратилась Гута к Ортогу.

— Нет, госпожа, — ответил тот.

Гута взяла покрывало за углы и показала толпе. Величина покрывала составляла не менее двух квадратных футов.

— Я бы хотел проверить его, — сказал Отто.

— Ты не заметил бы ничего необычного, — вздохнул Юлиан.

— Здесь много рабынь, — проговорил Отто. Это было верно. Прежде, в большом шатре у помоста было приковано только три рабыни — три блондинки, взятые в плен на «Аларии», те, которые в прежней жизни, теперь уже забытой, были гражданками Империи. А сейчас на поляне находилось сорок-пятьдесят рабынь, стоящих на коленях со скованными за спиной руками в первом ряду зрителей, перед толпой.

— Да, — согласился Юлиан. — Но самая красивая из них стоит на помосте.

— Она свободна, — напомнил ему Отто.

— Она красивая самка, — с восхищением проговорил Юлиан, уставясь на Геруну.

Та поспешно отвела глаза.

— Да, — кивнул Отто.

— Тебе не кажется, что из нее получилась бы отличная рабыня?

— Согласен. Она была бы отменно хороша.

— Смотри, — указал Юлиан, — вон где теперь ее одежда и побрякушки.

— Вижу, — подтвердил Отто.

В самом деле, теперь все эти вещи красовались на рабынях — на каждой была частица богатого убора, некогда входившего в королевское одеяние Геруны на «Аларии». Одежда была изрезана так, что теперь вся состояла из лохмотьев и длинных лент.

У подножия помоста, слева от него, были прикованы три блондинки — так называемые «рабыни для показа», бывшие гражданки Империи, обращенные в рабство на корабле «Алария». Они были одеты так, как обычно варвары наряжали рабынь. У одной на левой щиколотке, там, где обычно рабыни носили ножные браслеты с опознавательными знаками, была привязана полоска ткани, отрезанная от одежды принцессы Геруны. У другой такая лента, попросту оторванная от подола платья принцессы, была обмотана вокруг шеи, поверх ошейника. На третьей рабыне клок платья охватывал левое предплечье. Всем им достались и украшения, которые некогда носила Геруна — браслеты, надетые поверх наручников, ожерелья на шеях, под зачесанными вверх и соблазнительно уложенными волосами. Волос женщинам не подстригали со времени их пленения. У рабынь длинные волосы ценились, поскольку это было не только красиво, но и позволяло менять прически или использовать волосы в более интимных целях. Кроме того, в некоторых случаях их можно было использовать в качестве веревок. Обрезание волос или сбривание их считалось наказанием. Конечно, все зависело от того, к какой работе готовили женщину. Длинные волосы были ни к чему, если ей приходилось чистить конюшни. Длина, вид, ухоженность волос рабыни — все это зависело от воли хозяина. Рабыня должна была следить за ними так, чтобы угодить хозяину, и не имела права менять прическу без его разрешения. Точно так же обстояло дело с гривами и хвостами лошадей.