Джон Норман - Капитан

Юлиана сбили с ног и поволокли из шатра.

— Завоюйте для нас признание, — настаивал кто-то из толпы, обращаясь к Ортогу.

— Такое признание по обычаю племени должно убедить даже вашего отца, Аброгастеса, — произнес воин.

— Примите вызов, — настаивал писец.

— Примите вызов, — убеждал оруженосец с золотым шлемом в руках.

— Примите вызов! — настойчиво кричали остальные.

Ортог искоса взглянул на Отто.

— Вызов принят, — наконец сказал он.

Глава 8

Лезвие тесла, большого тесла, о котором мы уже говорили, в длину достигает более фута. Рукоятка, к которой крепится лезвие — более четырех футов. Такой инструмент имелся у многих народов, в особенности, как можно предположить, лесных. В самом деле, тесло, так же как топор и копье, а позднее меч, стали символами этих народов.

Тесло, которое нас интересует, лежит сейчас в кожаном футляре. В той же нише, где хранится тесло, есть огромный бронзовый поднос, накрытый пурпурной тканью, а под ней покоится тяжелый, окоренный брус, несколько лет назад взятый с родной планеты алеманнов.

Да простит нас читатель за напоминание об этом!

Также можно вспомнить и то, о чем говорилось в предыдущей книге: несколько дней назад, пока Хендрикс и Гундлихт смаковали даровое угощение и развлекались в хижине Отто, вождя вольфангов, один из их передатчиков был тайно использован для отправки сообщения имперскому флоту, предположительно находящемуся в этом квадранте. Вероятно, флот прибыл по сигналу бедствия с «Аларии» — корабля, который был взорван после того, как ортунги покинули его.

Конечно, передавать такое сообщение было рискованно — как знать, кто мог перехватить его.

И впрямь, сообщение оказалось перехваченным.

Однако корабли не свернули к Варне. Их целью была другая планета.

Сами эти корабли не посылали никаких сигналов.

Глава 9

— Меня послали к вам и приказали называть вас «господином», — сказала она.

Двое воинов позади нее шагнули за порог небольшого шатра и опустили за собой ткань, закрывающую вход.

Она была закутана в черный плащ с капюшоном. Опустив голову, она говорила тихо, еле слышно.

Отто едва смог разобрать слова. Он приблизился к ней и откинул капюшон.

— Геруна! — удивленно воскликнул он.

— Да, — резко отозвалась она.

— Вот так принцесса, — усмехнулся Юлиан, руки и ноги которого сковывали золотые цепи.

— Вонючая свинья! — зло выпалила она. Юлиану позволили прийти в шатер Отто, чтобы утром он мог оказать необходимые своему господину услуги. По собственному желанию Отто не взял с собой слуг.

— Почему тебя привели в шатер? — спросил Юлиан.

Принцесса метнула в него яростный взгляд. Она пренебрежительно подняла подбородок, когда Отто взялся за шнурки плаща, развязал их и распахнул плащ.

Геруна была действительно красива.

На шее у нее на тонком шнурке висел крохотный ключ.

— Не смей смотреть на меня! — прошипела Геруна Юлиану.

Но тот пожирал глазами ее тело, наслаждался им в полную силу мужской страсти.

Геруна и не пыталась запахнуть плащ.

Отто взял плащ в руку и повернул Геру ну к себе спиной. Ее хрупкие запястья были схвачены тонкими, искусной работы, прочными наручниками для рабынь.

Несомненно, ключи от этих наручников висели на ее шее.

— Кажется, брат высоко ценит тебя, — заметил Отто.

— Я опозорила ортунгов, — ответила принцесса.

— И за это тебя послали сюда на ночь, — продолжал Отто.

— Да, это наказание. Я должна служить вам, как простая рабыня. А затем, после очищения и утреннего поединка, меня спрячут от людских глаз, и, формально оставаясь свободной, я буду пользоваться меньшей свободой, чем рабыня.

— Как жаль, — усмехнулся Юлиан. — Из тебя бы вышла отличная рабыня.

— Пес! — крикнула она.

— Ты ведь женщина, — продолжал Юлиан. — Ты быстро научишься всему с помощью плети.

Она с яростью оглядела его и фыркнула:

— Ободранный пес!

Юлиан не был обнажен, но его туника уже порядком изорвалась, открывая тело молодого аристократа. Это очень веселило пастухов, к которым его бросили днем.

— Пес в цепях, — презрительно цедила она сквозь зубы.

Его запястья были стянуты за спиной золотыми наручниками. На ногах висели кандалы с короткой, тоже золотой цепью.

— Освободи себе руки, женщина, — усмехнулся он» и Геруна отвернулась. — Твое ожерелье очень тебе идет.

Она тряхнула головой, и ключик на шнурке запрыгал у ее шеи.

— Твоя одежда поразительно хороша; несомненно, это последняя мода варварских принцесс, выставленных на продажу с торгов.

— На этот вечер я ваша, — сказала Геруна Отто. — Делайте со мной все, что захотите.

— Это правда? — спросил Отто.

— Да, — кивнула она и добавила: — Да, господин.

Отто взял висящий на ее шее ключ. Шнурок был достаточно коротким; он плотно охватывал шею, чтобы его нельзя было стащить через голову. В глазах принцессы промелькнул ужас. Она слегка отшатнулась, как только Отто поднял руку.

Он отошел.

— Наверное, тебе надо крикнуть, — предложил Юлиан.

Принцесса в ярости взглянула на него.

— Но твои крики останутся неуслышанными теми, кто ждет тебя снаружи.

— Да, — согласилась она.

— А потом, — продолжал он, — когда тобой овладеют насильно, твои протяжные крики, стоны беспомощного экстаза, обычные для рабыни, будут обязательно переданы твоему брату.

Она побледнела.

— Простите, госпожа, — Отто решительно взялся двумя руками за шнурок на ее шее и порвал его.

Принцесса в изумлении смотрела на него. Она не ожидала, что ее освободят.

Конечно, рабынь не часто заковывали в цепи, чтобы они могли служить еще лучше.

Но Отто не грубо стащил шнурок с ее шеи. Он снял его осторожно и решительно.

Он повернул Геруну к себе спиной, и она вздрогнула, почувствовав, как его руки вставляют ключ в замок наручников совсем близко от ее тела. Спустя мгновение она уже потирала освобожденные запястья.

Он отбросил наручники в сторону вместе с ключами.

— Оденься, — сказал он.

Геруна взяла плащ и закуталась в него.

— Не понимаю, — проговорила она, и как только Отто вопросительно взглянул на нее, поспешно добавила: — господин.

— Ты свободная женщина, принцесса, — объяснил он. — К тебе будут относиться с уважением.

Она изумленно приподняла брови. Отто указал в угол шатра, где на землю было свалено несколько одеял.

— Вот ваше место, госпожа. Советую вам сегодня ночью вести себя тихо и скромно — вы очень красивы, а мы всего-навсего мужчины.