Джон Норман - Капитан

— Как стыдно, должно быть, Геруне видеть свою одежду и украшения на рабынях, — заметил Отто.

— Да, — одобрительно кивнул Юлиан.

— Неужели тебе не жаль ее?

— Она свободна, и я свободный человек — в этом смысле я, конечно, испытываю жалость, — ответил Юлиан. — Но если бы она была рабыней, мне ни к чему было бы жалеть ее.

— Да, тогда ее никто не стал бы жалеть, — согласился Отто.

— Тогда она стала бы просто рабыней.

— Да.

— Смотрите, господин, — провозгласила Гута, — я погружаю в священную кровь, кровь истины, белое, ничем не оскверненное покрывало и призываю десять тысяч богов тимбри изъявить свою волю и показать нам знак!

Она до локтей погрузила в сосуд свои руки, обтянутые белой тканью рукавов, опуская покрывало в жидкость, а затем выпрямилась. Она удерживала ткань под поверхностью крови, сейчас бурлящей от движений пальцев верховной жрицы.

— Явите нам знак, о, боги тимбри!

Она вытащила ткань из сосуда и подняла ее — сперва показав стоящим на помосте, а потом всей толпе. Мужчины возбужденно кричали, женщины ахали.

На поверхности ткани, пропитанной кровью, отчетливо проступил знак ортунгов.

— Предзнаменование явилось! — провозгласила Гута.

— Подойди, — позвал Ортог Отто, и тот приблизился к помосту вместе с Юлианом.

Жрица Гута передала ткань со знаком ортунгов другим жрицам, те осторожно свернули полотнище и унесли.

— Ты Отто, называющий себя вождем воль-фангов, — сказал Ортог.

— Я — Отто, вождь вольфангов, — ответил Отто.

— Пусть называет себя вождем, — прошептал писец Ортогу. — Чтобы участвовать в поединке, он должен быть вождем.

— Приветствую тебя, — сказал Ортог, поднимая руку, — вождь вольфангов.

— Я — вождь вольфангов, — подтвердил Отто.

— Приветствуй меня, — ответил Ортог.

— Приветствую тебя, — сказал Отто, поднимая руку, — Ортог, принц Дризриакский.

— И король ортунгов, — поправил Ортог.

— Да, и король ортунгов, — согласился Отто.

На поляне раздались приветственные крики, воины неистово потрясали оружием, стреляли из револьверов и винтовок. Казалось, откуда-то издалека тоже донесся ответный залп.

— Нам не нужно твое признание, чтобы стать теми, кто мы есть — независимым племенем народа алеманнов, — сказал Ортог.

— В любом случае вы его уже получили, — напомнил Отто.

— Да здравствуют ортунги! — закричал посланник.

— Да, слава ортунгам! — подхватили другие.

— Ты получил то, что хотел, — заметил Отто. — Теперь я хочу, чтобы ортунги перестали грабить вольфангов.

— Грабить? — переспросил Ортог.

— Вольфанги платят нам дань, — вставил писец.

— Нет, ортунги требуют, чтобы вольфанги платили дань, — возразил Отто.

— Но мы друзья вольфангам, — усмехнулся Ортог.

— Мы особенно дружим с их женщинами, — подхватил кто-то из толпы, и все рассмеялись.

— Как я понял, это решит поединок? — спросил Отто.

— Согласен, — кивнул Ортог.

— Ты будешь биться со мной?

— Нет, — отказался Ортог.

— Ты имеешь право выбрать воина и оружие, — напомнил Отто.

Когда-то Ортог и Отто уже встречались в поединке. Он происходил на песчаной арене в гигантской секции корабля «Алария». Тогда Отто был гладиатором, обученным в школе цирковых бойцов Палендия, он был опытным и умелым, готовым к битвам в главных цирках Империи.

Ортогу не хотелось вновь терпеть поражение, впрочем, участия в поединке от него никто и не ждал.

Ортог был королем, а не наемным убийцей. Для обнаженного, безоружного человека не было бесчестьем использование хитростей викота. Даже Аброгастес, его отец, вождь дризриаков, страшный и свирепый, не стал бы принимать такой вызов. Это было бы проявлением не храбрости, а безрассудства.

Кроме того, из одного чувства долга король не должен был подвергать себя риску.

— О твоем противнике тебе расскажет моя советница Гута из народа тимбри, — сказал Ортог, и в толпе кто-то хихикнул.

— Что такое «единство» и «множество»? — спросила Гута.

— Не понимаю, — пожал плечами Отто.

— Звезд много?

— Да.

— Но все они звезды, верно?

— Конечно.

— Значит, они едины, — заключила Гута.

— Не понимаю.

— Что гласит принцип единства?

— Не знаю.

— Множество может быть единым, а единство — множественным, — объяснила Гута.

— Я не понимаю, о чем она говорит, — пожал плечами Отто. — Наверное, она очень мудра.

— Или безумна, а может, и хитроумна, — проворчал Юлиан.

— Прикажите привести бойца, господин, — попросила Гута.

— Привести сюда бойца! — крикнул Ортог.

Откуда-то из толпы под руки вывели грузного, рослого, медлительного мужчину, с белесыми волосами и голубыми глазами. Его плечи отличались чудовищной шириной, тело было рыхлым. Боец не нес никакого оружия. Он обводил толпу остекленелым взглядом, и, казалось, не понимал, что происходит.

— Его напоили или одурманили, — сказал Юлиан.

— Выбери другого бойца, — обратился Отто к Ортогу.

— Смотри, вот другой! — и Ортог указал в сторону.

Из толпы вывели еще одного мужчину, как две капли воды похожего на первого.

— Они одинаковые, — в изумлении проговорил Отто.

— Близнецы, — объяснил Юлиан.

— Приведите бойца! — снова приказал Ортог.

Вывели еще одного медлительного гиганта.

— Я буду драться с тремя? — спросил Отто.

Но вызовы все продолжались, пока перед помостом не выстроилось десять совершенно одинаковых мужчин, несомненно, пьяных или одурманенных наркотиками. Некоторых из них пришлось поддерживать.

— Это называется «клонирование», — объяснил Юлиан. — Процесс, при котором можно производить генетически одинаковые существа.

— Вот боец, — провозгласила Гута, указывая на десятерых мужчин перед помостом.

— Это десять бойцов, — возразил Юлиан.

— Нет, один. Они едины!

— Десять, — настаивал Юлиан.

— А ты получил позволение говорить, раб? — осведомилась Гута. — Пусть ему вырвут язык, — обратилась она к Ортогу.

— Нет, — отказался тот.

— Они не похожи на бойцов, — сказал Отто.

— Не похожи, — кивнул Ортог.

— Они пьяны или больны.

— Или одурманены, — добавил Юлиан.

— Они не смогут быстро двигаться, — сказал Отто.

— Им это не понадобится, — усмехнулся Ортог.

— Я буду драться с ними со всеми одновременно? |

— Нет, с одним.

— Не понимаю, — сказал Отто.

— Вы не боитесь, что он победит, господин? — зашептал писец.

— Нет, — улыбнулся Ортог.