Ковен избранных - Айви Эшер

своей комнате, читая о магии, а по сути – пряталась от них. К сожалению, голод снова выгнал меня на кухню – туда, где сейчас сидят мальчики. По всей видимости, я буду избегать их, как чумных, пока мое тело не научится нормально себя вести.

– А вот и она, – объявляет Нокс, когда я неуверенно выхожу из-за угла и вижу их всех, собравшихся вокруг кухонного островка.

Проклиная свой опустевший и требующий пищи желудок, осторожно приближаюсь к компании. Когда я подхожу достаточно близко, Нокс обхватывает меня рукой за плечи и притягивает к себе. Его прикосновение удивляет меня, и, как всегда, я напрягаюсь. Он либо не замечает этого, либо ему все равно, потому что его рука никуда не исчезает. Через пару секунд я решаю, что мне плевать, и начинаю расслабляться.

– Итак, что закажем?

На меня оборачиваются четыре пары глаз.

– Яхту, – наугад бросаю я, совершенно не понимая, о чем речь.

– Нет, пиццу. Какую ты хочешь пиццу? – проясняет Нокс, весело улыбаясь.

– А-а-а, в следующий раз говорите конкретнее. Эм-м, я ем все, если там нет рыбы, оливок и грибов.

Мысленно поздравляю себя с тем, что смогла сформулировать адекватный ответ, несмотря на идеальную улыбку Нокса.

– Класс, тогда возьмем как обычно. Одну без грибов для леди, две курица-барбекю и артишоки с фрикадельками для Сабина, если он все же придет, – объявляет один из близнецов.

Не встретив возражений, он звонит и делает заказ.

Я не особо понимаю, почему вдруг стала частью этого процесса, но я жутко проголодалась, а пицца звучит просто великолепно.

– Почему яхта? – спрашивает второй близнец.

– Ну, у вас наверняка есть самолет, точно есть мега-особняк и куча машин, поэтому я решила, что это будет следующим логичным шагом.

Он усмехается и качает головой.

– Скажу Сильве этим заняться. А пока придется терпеть лишения и неудобства и выпрашивать лодку у Эврина или Айдина.

Улыбаюсь саркастичному близнецу и поднимаю руку, как если бы держала в ней бокал.

– За лишения и неудобства! – провозглашаю я и смеюсь, когда они повторяют этот жест.

– За лишения и неудобства! – хором вторит вся кухня.

– Ладно, итак, напомните мне, кто из вас Вален, а кто Бастьен…

– Я – Вален.

– А я – Бастьен.

Смотрю то на одного, то на другого в поисках каких-то деталей, которые помогут мне их опознавать. Оба одеты в футболки и спортивные штаны, а их волосы собраны в узелки на затылке. Единственное различие, которое я в принципе способна заметить, – глаза Бастьена вокруг зрачка чуть зеленее, чем у Валена. Я цепляюсь за это в надежде, что теперь смогу правильно различать их в будущем.

– Сабин – последний член нашего бойз-бенда. Он попытается присоединиться позже, но сейчас занят семейными делами, – говорит Вален, и я киваю. Их взгляды направлены на меня, и мне требуется минута, чтобы понять, чего они хотят.

– Я – Винна, – говорю я, осознавая, что прошлым вечером так и не назвала своего имени.

Они кивают, и я замечаю, что Бастьен беззвучно произносит имя, пробуя его на вкус.

– Итак, Винна, расскажи о себе, – говорит Райкер.

– Да, нам жутко интересно, – добавляет Нокс, рассеянно поглаживая меня большим пальцем по плечу.

Райкер шлепает его по руке, но Нокс лишь усмехается и отмахивается от него.

– Это довольно долгая история, – небрежно говорю я, выскальзывая из-под руки Нокса и занимая одно из мест вокруг островка.

– Ну уж нет, ты уже использовала эту отмазку вчера и так ничего и не ответила. Мы никуда не спешим, – упрекает меня Бастьен.

Я смотрю на примесь зеленого в его ореховых глазах и на мгновение теряюсь.

– Я правда не знаю, с чего начать, – признаюсь я. На секунду задумываюсь и решаю начать с магии. – Эти странные способности были у меня лет с двенадцати, но я никогда не знала, откуда они. Они то и дело проявлялись, обычно когда у меня были неприятности или когда я испытывала сильные эмоции, – но нельзя было предугадать, что именно произойдет. В четырнадцать я впервые наткнулась на ламию, и с тех пор мои способности стали надежнее. В шестнадцать появились руны, а четыре дня назад я узнала, что я кастер. Я понятия не имею, кто мои родители и почему меня отдали женщине, которой не было ни малейшего дела до заботы о другом живом существе. К недовольству паладинов, мое существование порождает больше вопросов, чем ответов, и думаю, это в общем-то все, что можно обо мне сказать. – В завершение я пожимаю плечами.

– Что ж, теперь я чувствую себя еще большим засранцем из-за того, что напал на тебя, – сокрушается Бастьен.

– И правильно делаешь, – издеваюсь я, тем не менее одаривая его теплой улыбкой, чтобы он понимал, что я не держу зла. – Ты не первый и, вероятно, не последний, так что все в порядке, – в шутку говорю я, но, кажется, вместо того чтобы разрядить обстановку, я добилась лишь того, что все присутствующие в комнате напряглись.

Райкер садится рядом со мной и указывает на руны, тянущиеся от плеча вниз по руке.

– Так значит, это… не татуировки?

– Нет, это милый магический подарочек на шестнадцатилетие.

Райкер и Нокс подаются вперед, желая взглянуть поближе, и мое сердце начинает биться сильнее. Нокс берет меня за руку, переворачивает ее, а затем подносит к лицу, чтобы лучше рассмотреть руны на пальцах.

– Они у тебя только на руках и торсе? – спрашивает Вален.

– Нет, по всему телу.

Он окидывает меня взглядом с головы до ног, и по какой-то причине по моему телу бегут мурашки. Нокс начинает обводить руны на моей руке пальцем. От его легкого, словно перышко, прикосновения у меня захватывает дух, и с каждым новым поглаживанием это чувство становится все сильнее. Я концентрируюсь на этом непривычном ощущении, пытаясь понять, что происходит, когда меня вдруг осеняет, что это наверняка как-то связано с магией.

Я резко вскакиваю, опасаясь, что моя необузданная магия вытворит что-то нехорошее. Пытаюсь замаскировать паническое бегство и делаю вид, что просто иду к холодильнику взять чего-нибудь попить.

– Хотите чего-нибудь, ребята? – предлагаю в провальной попытке прозвучать естественно.

Раздаю газировку и устраиваюсь между Бастьеном и Валеном. Они, кажется, не такие тактильные, как те двое. Нокс посмеивается, и я смотрю на него.

– Мы тебя напугали? – подшучивает он.

– Я не привыкла, когда меня трогают. Ну, то есть безо всякой угрозы. Попробуй ударить меня, и я окажусь в своей зоне комфорта, но объятия и все такое – не совсем по моей части, – неловко оправдываюсь я. Его шутливая улыбка исчезает.

– Прости, –