Самайн у ведьмы пограничья - Уоллис Кинни

за амбаром, в одних продаются яблоки в карамели, в других – попкорн. Пять грузовиков с едой от местных продавцов припаркованы вдоль газона, их владельцы лихорадочно принимают заказы и бросают фирменные тако и багеты бань-ми на раскаленные грили. В центре луга возвели большую сцену. Местный гитарист, чье выступление я видела в «Зуми», развлекает публику, которая расположилась поблизости на тюках сена.

Мэтью загоняет наш грузовик на пыльную парковку, втискиваясь между двумя седанами с номерами другого штата.

– Ты готова? – спрашивает он, заглушая двигатель. Я смотрю на отдыхающих. Толпа детей умоляет родителей пойти в сенной лабиринт.

– Наверное, – честно отвечаю я.

В моей голове мечутся десятки противоречивых мыслей. Уинифред была лучшей подругой моей матери. Но я не разговаривала с ней с тех пор, как мамы не стало. Как Уинифред отнесется к тому, что я вмешиваюсь не в свое дело? Она самая могущественная ведьма в ковене. Может отнять мою магию, если пожелает. Черт, мне предстоит довериться ей: разрешить, чтобы она забрала часть моей магии буквально на этой же неделе. А вдруг я ее сегодня разозлю, и она намеренно испортит мое Сдерживание? Но мне нужны ответы. Почему моя мать держала в особняке этот том? Какие секреты он хранил? Почему выглядел так, будто его сделала сама Уинифред? Одного этого вопроса мне было достаточно, чтобы открыть дверь грузовика.

– Так, так, так. Смотрите, кого черная кошка притащила, – приветствует нас с Мэтью теплый и протяжный голос, когда мы подходим к билетной кассе. Прислонившийся к кабинке мужчина, одетый в потрепанный джинсовый комбинезон, салютует мне своей замызганной шляпой.

– Привет, Джек, – улыбаюсь я. Джек Хэндлер – прораб фермы Беннетов и давний компаньон Уинифред. – Как фестиваль в этом году?

– Шумно, как всегда. Но нам нравится. Ты погулять пришла или за своими тыквами?

Иногда Джек ведет себя очень по-деловому, но со мной он общается дружелюбно и не задает лишних вопросов о Мэтью.

– И то и другое, – отвечаю я.

– Как обычно, тридцать одну? – уточняет Джек, подзывая жестом подростка в фестивальной футболке и пыльных синих джинсах. – Билли обо всем позаботится и поможет все погрузить. Дай мне знать, если тебе еще что-нибудь понадобится!

Этот самый Билли, запыхавшись, подбегает к нам и машет рукой, когда Джек его представляет. Даже он с интересом поглядывает на Мэтью.

– Спасибо, Джек!

Я улыбаюсь, а затем вспоминаю, зачем мы на самом деле приехали на ферму, и ловлю Джека, когда тот уже собирается поприветствовать других посетителей фестиваля. Он удивленно поворачивается ко мне.

– Уинифред здесь? Мне нужно кое-что с ней обсудить, – тихо поясняю я.

Джек запрокидывает голову и смеется.

– Тебе нужно встать в очередь, Кейт, как и всем остальным.

Я немного разочарована. Нет, не ждала какого-то особого отношения, но все равно мне больно, если учесть, как много раз я выручала Джека на протяжении этих лет. Да у него волосы до сих пор растут благодаря моему бальзаму для стимуляции фолликулов. Но он прав. В это время года Уинифред Беннет всегда пользуется большим спросом.

– Не подскажешь, как же встать в эту очередь? – спрашиваю я.

– Покупка тыкв определенно поможет, – хихикает Джек. – Как только закончишь с ними, поговори с Грейс из киоска с сидром. Она сориентирует, насколько занята Уинифред.

Он слегка кивает Билли, в последний раз приподнимает шляпу и уходит в сторону лабиринта.

– Сюда, ребята, – говорит Билли, жестом приглашая меня и Мэтью следовать за ним на тыквенную грядку.

– Насколько сильна эта ведьма Беннет? – шепчет мне на ухо Мэтью. У меня мурашки бегут по рукам, когда его дыхание касается моей шеи, но я смотрю строго вперед.

– Уинифред – самая известная жительница Ипсвича, – объясняю я. – Не все в городе знают, что среди них обитают ведьмы, но все в курсе: если тебе что-то нужно, Уинифред может выручить. Осенний фестиваль – единственное время в году, когда она в принципе рассматривает возможность приема посетителей. Так что график на эти пять дней у нее весьма насыщенный, всем приходится занимать очередь.

– Даже другим ведьмам? – недоверчиво переспрашивает он.

– Особенно другим ведьмам, – подтверждаю я.

Мы вместе проходим через ворота и попадаем на тыквенное поле. Несколько детей бегают взад-вперед по рядам, выпрашивая у родителей каждый новый сорт, который им попадается на глаза. Какой-то мужчина фотографирует свою жену и ребенка, что позируют в обнимку среди лоз.

– Как хорошо ты разбираешься в тыквах? – интересуюсь я, поворачиваясь к Мэтью.

– У меня лучше получается их вырезать, – признается он.

– Вот и славно. Никогда не могла с этим сладить. – Билли приводит еще двух помощников, и я с улыбкой обращаюсь к ребятам: – Мне нужно всего тридцать тыкв, самых разных размеров. И что очень важно, они должны быть как можно более круглыми, практически идеальной формы. Никаких вмятин или плоскостей.

Миранда всегда весьма придирчиво относилась к тыквам. Если я выберу плохую партию, сестрица просто изведет меня бесконечными жалобами.

Парнишки кривятся. В преддверии Хеллоуина лучшие тыквы уже заняты. Но троица убегает в глубину участка, куда посетители еще не особо заглядывали.

– Так что же нам делать? – спрашивает Мэтью, глядя им вслед.

– Пока они возьмут на себя тяжелую работу, мы можем найти бородавчатого дьявола. – Он непонимающе смотрит на меня, и я фыркаю от смеха. – Так мама всегда называла тыквы, которые я хотела забрать домой. Меня никогда не интересовали идеальные, нетронутые экземпляры. Мне всегда нравились тыквы, которые так выцвели, что кажутся почти заплесневелыми. Те, что покрыты бугорками. К тому же они никому никогда не нужны, поэтому их легко добыть даже в конце сезона. Вот, например.

Я указываю на одну рядом с Мэтью. Она болезненно-зеленого цвета, с длинной ножкой и выпуклой нижней частью, а еще полностью покрыта бородавками. Он оценивает тыкву, а затем скептически смотрит на меня.

– И почему именно эти бородавчатые дьяволы так близки и дороги твоему сердцу? Ты испытываешь слабость к бесформенным, искалеченным и отвергнутым вещам? – интересуется он каким-то странным тоном, будто одновременно поддразнивает меня и искренне спрашивает.

– Нет, не совсем, – честно отвечаю я. – Просто чтобы хеллоуинский фонарь получился устрашающим, требуется большое мастерство: надо быть довольно талантливым резчиком. А бородавчатые дьяволы настолько уродливы, что половина работы, считай, уже сделана за тебя.

Мэтью запрокидывает голову и громко смеется. Несколько человек смотрят на нас с недоумением. Не обращая внимания на зевак, Мэтью наклоняется и срывает с ветки уродливую зеленую тыкву.

– Ваш дьявол, мадам, – преподносит он ее мне.

– Спасибо, – отзываюсь я и смеюсь, когда Мэтью шутливо раскланивается.

Он смотрит на меня с притворной серьезностью.

– Нам, наверное, стоит убраться отсюда, пока из-за моего влияния остальные лозы не засохли и не сгнили. Вряд ли твоя ведьма с метамагией оценит, если я уничтожу ее посевы, не так ли?

Он оглядывает тыквы у наших ног, как будто уже ожидая, что они вот-вот испортятся.

Я смотрю вдаль. Несколько местных работяг под чутким руководством Билли спешно толкают тачку по внешнему краю тыквенного поля.

– Хорошо, – говорю я Мэтью, прижимая бородавчатого дьявола к груди. – Все равно я хотела поесть немного кукурузы.

Очередь за попкорном тянется рядом с тыквенной грядкой. Каждый из нас берет по пакету сырно-карамельной смеси, и мы прислоняемся к забору у входа на фестиваль. Мэтью осматривает территорию. В уголках его глаз появляются морщинки, когда он внимательно вглядывается в горизонт. Мой гость кажется обеспокоенным.

– Что-то ищешь? – спрашиваю я, отправляя в рот кусочек кукурузной карамели.

Он качает головой.

– Просто осматриваюсь.

Ну конечно.

Червячок недоверия снова пробирается в мой разум.

– У вас в Вашингтоне нет осенних фестивалей? – спрашиваю я, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.

– Вообще-то я живу в Орегоне, – смеется Мэтью. – И конечно, мы отмечаем праздники. Раньше я каждый год брал на него с собой свою младшую сестру.

– Раньше? – нервно переспрашиваю я, тут же представляя довольно трагичную предысторию.

Он одаривает меня добродушной ухмылкой.

– Сейчас ей двадцать пять. Она замужем. У нее скоро родится ребенок, так