Король. Эпоха перемен - Евгений Юллем

их виде мысли о побеге или неповиновении сами бегут побыстрее с криком «ой!».

— Откройте! — распорядился он.

Лязгнули ключи на большом железном кольце — вот черти, где они их только нашли, от моих замков-то — и дверь отворилась.

— Вы уверены, что хотите туда войти один, Ваша Светлость? — спросил Бертерит.

— Абсолютно, — сказал я. — Главное, потом выпустить меня не забудьте.

— Насчет вас указаний не было, — пожал плечами брат с таким безразличием, что у меня пробежал между лопатками неприятный холодок — чем черт не шутит…

Отринув всякие сомнения, я шагнул за порог, и приблизился к одной из клеток со вмурованными в пол и потолок прутьями, нечто среднее между обезьянником и средневековой темницей.

Вопреки обыкновению, здесь не пахло мочой, рвотой и прочими человеческими выделениями. Заключенный тоже был относительно чистый, в свежей одежде из рогожи и даже с небитой рожей. Ну да, правильно. Статус такой, что только тронь — сам на каторгу попадешь. Враг Короны, однако. С пометкой «особо охраняемый». На это, кстати, и указывали цепи на руках и ногах.

— Ба! — с удивлением сказал арестант. — Арман Герцог собственной персоной! Все-таки удалось?

— Мы знакомы? — спросил я.

Что эту рожу я видел впервые, это точно.

— Ты не Арман, — вгляделся арестант в меня. — Похож как две капли воды, но не он.

— Ты имеешь в виду того, с кем тебя повязали? Так называемого Армана?

— Почему «так называемого»? Самого настоящего, такого же, как мы с вами.

— Давай теперь подробней. Откуда он взялся?

— Мама родила, наверное, — пожал плечами арестант. — Все оттуда берутся, разве нет?

Вот в этом у меня как раз были большие сомнения. Если только под мамой подразумевать самку кобольда. Но это, скорее всего, пробирочное создание, учитывая его сложную и неоднозначную природу.

— Откуда он у вас взялся?

— Прибился откуда-то, — вновь пожал плечами арестант. — Пришел в банду.

— Вот так прямо пришел и приняли его с распростертыми объятьями? — саркастически спросил я.

— Не совсем. Он вызвал на бой вожака и сразу его уложил на глушняк, не церемонился. Потом старшего.

— И так стал вожаком? — я вытер ржавчину от прутьев на ладони платком с монограммой. — Ему позволили?

— Обычай такой, — пожал плечами он. — Да к тому же у него была крыша в самых верхах.

— В каких? Ханские вельможи, Стража?

— Вы плохо осведомлены о жизни Ночного Братства, милорд, как я погляжу, — ухмыльнулся он. — И те, и другие всего лишь сборщики взяток и видимость для бедняков, настоящая власть совсем у других людей.

— Например?

— Зачем это вам, милорд?

— Есть у меня свой интерес. Как я погляжу, вы не из простых? — оценивающе глянул на него я.

— Угадали, надо же, — усмехнулся арестант. — Во многих знаниях многие печали, как сказано в хрониках. Не стоит туда лезть и искать не тех людей.

— А что так?

— Разберут по косточкам и клочка кожи не оставят.

— Точно вы не с тем Арманом знакомство вели, — вздохнул я.

— Один Арман, второй — какая разница? — хмыкнул арестант. — Мне — никакой. Жаль, что тот Арман не выжил и не занял ваше место. Он освободил бы меня, как обещал.

— Вы настолько наивны, что правда так думаете? Стилет в сердце стал бы вашей наградой. Насколько я знаю… знал того самозванца.

— Ну самозванец он или нет — мне все равно, — скривился арестант. — А насчет того, что своих людей он не бросал — вот он под арест и попал. Когда меня ранили в ногу, он попытался меня увести и скрутили нас двоих. Так что он пожертвовал собой, хотя и зря.

Я ухмыльнулся. Ага, как же. Нет, у жуликов честь иногда прорезается, но тут была обычная оперативная комбинация по внедрению. Ему просто надо было попасться в руки мусорам и сделать это так, как будто бы все вышло случайно. Не удивлюсь, что если и арестанту в ногу прилетело от него.

— Зря ты так думаешь, — бросил я ему. — Ты для него был необходимой жертвой для пропуска внутрь.

— Лжете вы все, милорд, — поморщился арестант. — Вы бы никогда так не сделали.

— Это уже другой вопрос. Сейчас я позову писца и ты нам по всей форме изложишь все, что знаешь про Армана и ночной мир Айзана. Вы же там промышляли вроде как?

— С чего мне это вдруг делать? — удивился арестант. — Выдать вам всю кухню, все и всех? Что мне с того?

— Как ты думаешь, выйдешь ли ты когда-нибудь отсюда? — спокойно спросил я его.

— Нет. Если только вы не захотите меня повесить.

— Повесить? Нет, дорогой, преступников Короны просто обезглавливают. Не бойся, это не так больно. Один удар, и… — я провел большим пальцем по горлу. — Ну конечно, если перед этим заплатить палачу. Чтобы топор наточил хорошо. А то, бывает, с четвертого раза только получается, лезвие тупое…

Арестант посмотрел на меня со страхом. Вон, аура подернулась желтым. Как бы ты не хорохорился, смерти боишься все равно. Все ее боятся.

— Так вы все равно меня казните, что мне с того?

— Неправильный ответ. Ты можешь избежать смерти. Переведем тебя в камеру с видом на море и солнце, на вольную жизнь…

— Это вы такие пытки придумываете? Чтобы я смотрел на то, что мне будет недоступно?

— Это тоже зависит от тебя, — пожал плечами я. — Можем и заменить на каторгу на плантациях. Сбежать, правда, не удастся, но хоть принесешь пользу обществу и на свежем воздухе побудешь.

— И я должен сдать всех? Вам-то какой смысл? Вы не айзанец, вам это все равно. И не зунландец.

— Ну так? Как мы поступим? — поторопил его я.

— Нет уж, милорд. Останемся при своем. Казнить вы меня все равно не казните, я вам буду нужен как знаток ночного мира Айзана, — усмехнулся арестант. — Так что в обмен на нужные вам сведения вы мне сделаете и камеру с видом на море, и все остальное.

Я аж выпучил глаза от наглости. Вроде только как нормально разговаривали, и вот тебе раз…

Я вздохнул.