Муцянь - Джин Соул

возрасте, а должность градоначальника – дело хлопотное, пора и честь знать.

– Вот уйду в отставку, – мечтательно сказал градоначальник Чэнь, – займусь огородом… Но прежде, – добавил он уже серьёзно, – нужно решить, кого назначить наследником семьи Чэнь. Я долго это откладывал, но время пришло, как считаешь, Лао Ли?

Управляющий Ли согласился, что пришло время передать дела и ключи от поместья Чэнь молодому господину… которому из молодых господ? У градоначальника Чэня было пятнадцать детей от трёх жён и четырёх наложниц – десять дочерей, шесть из которых уже были выданы замуж и отосланы из дома, две на выданье и две малолетние, только в прошлом году научившиеся ходить; и пять сыновей – два семнадцатилетних брата-близнеца, третий, на два года их младше, и два погодка неполных шести и пяти лет соответственно.

Согласно традиции, наследником семьи назначался старший из сыновей, но в семье Чэнь старших было сразу двое. Семнадцать лет назад у градоначальника Чэня родились сиамские близнецы, сросшиеся ребром правой ладони. Лекарь был достаточно искусен, чтобы их разделить, не осталось и шрама, и мальчики выросли сильными и здоровыми. Но кого из них считать старшим? Именно поэтому градоначальник Чэнь откладывал решение, надеясь, что со временем изыщет способ выбрать достойного наследника, а покуда относился к братьям-близнецам, как он считал, одинаково, не выделяя никого ничем и никогда. Но всё же, хваля их, одному клал руку на плечо, а другому на голову, так что управляющий Ли подозревал, что одного из сыновей хозяин любит больше. Сам он их с трудом различал, если они стояли к нему спиной: оба были высокие, статные, волосы забирали в хвост, оба предпочитали носить цзяньсю[3] и различались только масками – Чэнь Юй выбрал для себя маску змеи, а Чэнь Ло – маску ворона.

Градоначальник Чэнь принялся рассуждать вслух о достоинствах и недостатках старших сыновей. Оба были талантливы, знали счёт и письмо, разбирались в торговом деле (семья Чэнь торговала чаем вот уже шесть поколений). Оба отличные охотники, никогда не возвращались домой с пустыми руками, всегда с добычей. Чэнь Юй был гневлив, но смекалист. Чэнь Ло был сметлив, но распутен: если он пропадал из дома, то искать его следовало в цинлоу[4].

Управляющий Ли не считал распутство Чэнь Ло недостатком: молод ещё, нагуляется и успокоится. А вот несдержанность характера Чэнь Юя благополучию семьи не на пользу: не раз приходилось вносить залог за молодого господина, когда тот попадал в переделки, то бишь в магистрат за очередную драку. Но кто он такой, чтобы указывать хозяину? Какое решение примет градоначальник Чэнь, с тем он и согласится. Но всё же, если бы хозяин спросил мнения управляющего Ли, он бы ответил, что наследником следует сделать…

Голос градоначальника Чэня прервал его мысли и удивительным образом совпал с ними:

– …наследником следует сделать Ло-эра. Как считаешь, Лао Ли?

«А всё-таки Ло-эра хозяин любит больше», – подумалось тогда управляющему Ли. Но он бы предпочёл вообще не высказываться вслух, не его это дело – советовать хозяину или – упаси боже – навязывать ему своё мнение. Градоначальник Чэнь, впрочем, и не ждал от него ответа. Он поскрёб ногтем выщерблину на маске, продолжая рассуждать:

– Но, видишь ли, в чём дело… Оба они старшие, и если я просто назначу одного наследником, то другой может обидеться. Поэтому я устрою им испытание. Велю поохотиться. И когда Ло-эр с этим справится, то я назову его наследником.

– А если справится Юй-эр? – сразу же нашёл брешь в плане управляющий Ли.

– Уверен, что справится, – согласился градоначальник Чэнь. – Но если один принесёт белку, а другой – крысу, то ясно ведь, за кем останется победа.

– А если оба принесут по белке? – подумав, спросил управляющий Ли.

– Всегда можно к чему-нибудь придраться. Скажем, недостаточно пушистый хвост или тусклая шкурка.

– Гм… хм… – только и сказал управляющий Ли.

– Скажешь, я предвзят? – продолжал градоначальник Чэнь, обращаясь скорее к самому себе, чем к собеседнику. – Но я уверен, что поступаю правильно. Сам знаешь, какая репутация у Юй-эра в городе. Возглавь он семью, это отразится на чайном деле, верно я говорю? То-то и оно. А что до Ло-эра, так отвадить его от цинлоу – и горевать не о чем. Кто по молодости туда не захаживал? Женим его, наложниц для него купим, служанок пофигуристей наймём. Женщины – они и есть женщины, и эти туфли разносит, верно я говорю?

Управляющий Ли машинально кивал, как болванчик. О Чэнь Ло в городе мужчины говорят одобрительно, а женщины – краснея и прикрывая лицо рукавом. Если хозяин поутру бросит клич, что хочет женить сына, желающие в очередь выстроятся, до ночи не пересчитаешь! Наложниц раздобыть ещё проще: от младших дочерей даже в богатых семьях мечтают поскорее избавиться, они обуза, что уж говорить о тех, что беднее достатком. Девушек же, мечтающих наняться в богатый дом и попытать судьбу, и вовсе пруд пруди. А уж когда узнают, что хозяин не просто сына решил женить, а наследника…

– Завтра первым же делом позови ко мне сыновей, – распорядился градоначальник Чэнь, – да проверь по гороскопу благоприятные для охоты дни.

– Я и без гороскопа могу назвать благоприятный день, – сказал управляющий Ли. – Через два дня праздник в честь лучника И. А ведь он был охотником.

В это время за дверью раздался какой-то шорох. Градоначальник Чэнь быстрым кивком головы приказал управляющему Ли проверить. Тот подкрался к двери и резко распахнул её. Но в полутёмном коридоре никого не было.

– Крыса, должно быть, прошуршала, – сказал управляющий Ли, закрывая дверь и возвращаясь к столу.

– Крыса? – воскликнул градоначальник Чэнь, невольно подбирая рукава. – Чем только занимается Мао-Мао?!

Мао-Мао, большой толстый серый кот, занимался тем, что грел пузо у очага, над которым ещё недавно клокотал кипятком чайник, и, в отличие от хозяев, прекрасно знал, что в доме – его стараниями – ни одной крысы нет.

2

Легендарный лучник, десять солнц и ворона-проказница

С незапамятных времён в городе устраивали праздник в честь лучника И, приструнившего десять солнц. Легенду эту знают повсеместно, но в Мяньчжао её рассказывают так.

На великом дереве, поддерживающем небосклон, жили десять братьев-солнц. Каждый день они поочерёдно садились в золотую колесницу, запряжённую драконами, чтобы прокатиться от края до края земли. Когда колесница выезжала на небо – наступал день, а когда возвращалась к дереву – наступала ночь.

Но пока на колеснице катался один из братьев, девятерым другим приходилось ждать своей очереди, а люди даже не подозревали, что солнц десять, потому что всегда видели лишь одно солнце на небосводе и не различали их.

Когда десять братьев-солнц, подстрекаемых золотой трёхногой вороной – известной озорницей, вылетели на небо все вместе, то в Чжунхуа[5] воцарился хаос: жар солнц иссушил воду в реках и озёрах, наступила засуха, а за ней пришли лесные пожары.

И тогда люди попросили охотника И помочь им, а он был искусный лучник: никогда не промахивался. Лук у него был красный, а стрелы белые, и если он выпускал стрелу, то она