Андрей Акулов - Панголин. Запретная книга(СИ)

Лысый мужчина вынырнул из общего месива, пальцем указал на дальнюю кровать и, прокричав: «Твоя, ебна!» нырнул обратно. Панголин уселся на деревянную скамью, застеленную соломенным продавленным посередине матрацем. Вместо подушки в изголовье кровати валялся мешок. Солома была на удивление сухой и мягкой. Уставшему телу передалось тепло, исходившее от матраца, захотелось прилечь, расслабиться и забыться сном, но медленно приближающиеся со всех сторон муталюды, отогнали эти мысли.

Грэм замер, уставившись на огромное блюдце часов – на них было ровно восемь.

Первым на кровать подсел черный муталюд с длинной, крысиной мордой и маленькими желтыми глазками. Он принялся нагло обнюхивать, касаясь острыми длинными усами. С другой стороны появился еще один и зашипел. Кто-то обдал жарким дыханием вспотевшую шею. Послышалось рычание и возня.

Панголин не шевелился.

Это далеко не привычное: «Здравствуйте, меня зовут… Очень рад, а меня зовут…» Нет. Почти все муталюды, прежде чем заговорить, долго обнюхивают и осматривают. Это можно назвать знакомством. Запах им говорит гораздо больше, чем слова. Он никогда не врет, и его нельзя скрыть или подделать. Можно смешать и попытаться замаскировать другим, но хороший звериный нос всегда отличит одно от другого.

Краем глаза Грэм заметил улыбающихся людей. Они не спешили знакомиться, и продолжали смачно шлепать по столу картами. Изредка мужчины поворачиваясь, откровенно хохотали, глядя на застывшего охотника и уносили довольные улыбки за карточный стол.

Только спустя несколько минут начались неловкие простые вопросы муталюдов. Их интересовало главным образом имя и место проживания. К счастью, раньше ни с кем из них Грэм не встречался – это избавило от лишних вопросов и совместных воспоминаний. Об остальном все получали самую точную и правдивую информацию из запаха, который он обильно источал, впрочем, как и давно немытые тела муталюдов.

Когда большая часть разбрелась, настала очередь людей. Они были более разговорчивы и любознательны. Все требовали подробного отчета обо всей жизни. Когда панголин начинал что-то говорить, комната замирала. Все, даже те, которые не подавали интереса к новичку, внимательно слушали. Будь Грэм хорошим рассказчиком, лучшей аудитории ему было бы не найти. Слушатели менялись, уходили и приходили новые, требуя повторения, но скудное повествование, с каждым разом укорачивалось, становясь жизнью монаха в стенах храма.

Несколько муталюдов злобно скалились, рычали и фыркали, изредка поглядывая в сторону новичка. Грэм старался не глядеть на них – это лучшее, что можно сделать в такой ситуации: прямой взгляд легко спровоцирует драку.

Когда закончились расспросы, панголин растянулся на кровати и попытался заснуть. Рваные клочки тяжелого сна – вот и все, что он смог получить, несмотря на дикую усталость, буквально валившую с ног. Все время его обнюхивали, щекоча усами, словно травинками. Несколько раз он чувствовал легкие касания липкого раздвоенного языка, после которого на лице осталось стягивающая сухая пленка. И все время кружили вокруг еле слышные мягкие лапки, порой тихо клацая когтями по каменному полу.

Грэм вскочил от прикосновения к плечу, словно его тронул сам дьявол. Рядом стоял улыбающийся человек – тот самый лысый мужчина, который показал на кровать.

- Вставай, ебна. Наша смена, - спокойным голосом сказал он. - Запомни: когда прозвенят три звонка – идешь жрать, вторые три звонка и ты в насосной, понял?

- Да, - панголин протер глаза.

Заскучать тут не дадут! Осмотрелся – в комнате ничего не изменилось: все так же за столом играли в карты, спали или просто тихо разговаривали разноликие муталюды, вперемешку с людьми. С той лишь разницей, что теперь пустовали совсем другие кровати.

- Есть хочешь? - лысый протянул железную, покрытую легким слоем ржавчины, мятую миску с ложкой и такую же кружку.

Грэм кивнул и поглядел на пустую миску: «У них тут так шутят? Это сон?..»

- Пойдем, покажу тебе кухню, -  мужчина развернулся и пошел к выходу.

Панголин еще раз потер глаза и, широко зевнув, обвел взглядом комнату – нет, не сон – и вышел следом.

- Слушай сюда, - сказал лысый. - Я Марк – старший в хате. Понял? – Грэм кивнул – Запомни: третий корпус, вторая комната – твой дом, ебна… Кормежка по расписанию, но можно строго не придерживаться, если любишь холодное. Жрач на кухне есть всегда. Понял? - он остановился, пристально посмотрел в глаза, и чуть подавшись вперед проговорил. - Смотри по сторонам, ебна. Не гуляй один, пока не освоишься. Я за тобой присмотрю… - и, наклонившись еще ближе, почти касаясь, прошептал. - Но не думай, что я стану тебе мамочкой, ебна. Сопли вытирать не буду. Понял? - он резко кивнул, словно хотел боднуть в подбородок.

- Д-да, - отозвался панголин, отстраняясь от зловонного дыхания и запаха давно не мытого тела.

Лысый отвернулся и не спеша зашагал по коридору.

«Ну, вот, - думал Грэм, - сначала Визор «пошутил», затем тот муталюд, Хэнк кажется, теперь этот… О, господи… чего они все от меня хотят?..»

Кухня – обычная комната, только разделенная пополам стойкой. За ней в клубах пара копошились три человека. По обеим сторонам ровными рядами стояли деревянные столы, намертво вросшие в пол. Скамейки были разбросаны по всей кухне как после урагана. Кое-где сидели рабочие, безразлично стуча ложками в мисках. Над стойкой висел плакат «Приятного аппетита!»

- Всем привет, - небрежно кинул Марк, махнул рукой и направился к стойке.

Ему невнятно буркнули несколько голосов. Кто-то, не отрываясь от миски кивнул.

- Здравствуйте, - тихо сказал Грэм.

На его голос молча обернулись все сидящие. Утих монотонный стук ложек. Несколько десятков глаз впились в охотника, разрывая на части. Он отвел взгляд и поспешил за Марком. Кто-то тут же подошел и стал сзади. Усилился животный запах, перемешиваясь с ароматами кухни, и Грэм почувствовал знакомое колебание воздуха: его опять обнюхивали.

- Не задерживайся, - улыбнулся лысый и, взяв миску каши, ушел.

Панголин протянул свою тарелку краснолицему человеку. Тот, не убирая улыбки, плюхнул черпак желтой пышущей жаром каши и протянул обратно. Грэм подхватил ее и медленно повернулся – четверо муталюдов отступили, освобождая проход. Натужно улыбнувшись, охотник быстро пошел к сидящему за крайним столом Марку.

- Тут нельзя! - лысый остановил панголина рукой. - Не люблю, когда стоят за спиной. Ебна.

Грэм сел за соседний столик и его тотчас окружили муталюды. Но вид и запах свежей каши создал нечто вроде защиты от их любопытства. Голод поистине может многое. Он способен заставить копаться в мусорной куче, есть крыс и тараканов, грызть кору деревьев, жевать сапоги, обгладывать кости себе подобного, а такой пустяк как общественное внимание – даже не стоит упоминать.