Фронтир - Яков Литвинов

Он взвел курок и приставил ствол к виску.

Глава XLIV: Макабр

Наступило утро следующего дня. Нового дня. Холодное осеннее солнце неохотно выглянуло из-за свинцовых туч на горизонте, чтобы проверить, как там поверженный левиафан. Левиафан хоть и был тяжело ранен, но умирать пока готов не был. Огромный неповоротливый организм постепенно оживал. Город, разбитый на маленькие самостоятельные части, пытался понять, с чего начать разбирать весь этот бардак. Местные жители собирались в группки и самоорганизовывались, пытались делать одновременно всё и сразу, потому что, как и в любом подобном случае, было непонятно, с какой стороны подступиться. Забитые автомобилями улицы расчищались военной техникой подобно тарану, прорезая маршруты и постепенно соединяя сеть бетонных лабиринтов в единое целое.

Городские службы и крепкие духом волонтеры помогали собирать тела. Никаких разумных средств не хватало, чтобы своевременно их вывозить и как-то организовывать. Прочим выжившим рекомендовали не выходить из дома, просто чтобы не мешаться – слишком много свободного места потребовалось мертвым. Всего лишь за один вечер Город потерял несколько миллионов жителей. Даже во время Великого Инцидента таких массовых потерь в одном месте не случалось.

Винсент открыл глаза. Он находился в полумраке. Пространство внутри освещалось лишь дрожащим светом свечи. И всё равно он узнал знакомый откуда-то из прошлого потолок. Он снова был в больничном крыле Фронтира. Попытавшись пошевелиться, он понял, что его руки и ноги привязаны к больничной койке.

– Проснулся? Сейчас дам попить. – Ахимас приподнял голову Винсента и, поднеся к его губам стаканчик, осторожно наклонил. Винсент даже не пытался пить, и вода просто затекала в его рот, выливаясь по краям губ. – Уж извини, но я успел тебя вырубить, пока ты не застрелился. Захожу в комнату, а ты дуло к виску приставил.

Винсент ничего не ответил. Он лежал совершенно опустошенный, глядя на бесцветную сетку потолочных панелей.

– У нас тут, как видишь, электричество кончилось. Генератор обслуживает только медицинское оборудование, лифты и всё такое важное.

Ахимас взял Винсента за руку, положив вторую ему на плечо:

– Слушай. Я не буду говорить, что понимаю твою боль, потому что никто не может по-настоящему понять боль другого. Я просто хочу сказать, что мы все здесь, мы рядом для тебя. Прошу, не надо держать всё в себе.

Винсент крепко зажмурил глаза, к которым подступили слезы.

– Пойду позову остальных. Из-за взрывов на энергостанциях связь сейчас только по проводам. Эти уроды своим ритуалом буквально выпили всю энергию из городской сети, так еще и диверсии устроили.

Ахимас вышел, и Винсент остался в абсолютной тишине. Он ждал, что Под что-нибудь скажет. Как обычно, начнет давить на больное, даже резать по живому. Но Под молчал, хотя знал, о чем думает Винсент. Тот, в свою очередь, также не стремился начать диалог. Он вообще не до конца понимал, проснулся он или нет. Может, сейчас он откроет глаза и вновь окажется в постели рядом с Агнией, и ему так сильно этого хотелось. Голова, да и всё тело, словно были набиты ватой, а смотрел на окружающий мир он будто изнутри заполненной водой бутылки. Он провел затуманенным взглядом вокруг и увидел возле себя капельницу с несколькими пакетами, из которых к нему тянулись трубки.

Вскоре пришли все остальные, даже Серебрякова и Туманова. Ахимас, Анна и Туманова смотрели на него с осторожным сопереживанием, Серебрякова – с грустью, а Демин и Кендзо – с таким выражением, словно вновь столкнулись с чем-то ужасно знакомым и ненавистным, но неизбежным.

– Пойдемте пройдемся, – сказала Серебрякова и подкатила к койке Винсента инвалидное кресло.

Ахимас и Кендзо сняли с рук и ног Винсента фиксаторы и усадили в кресло. Серебрякова медленно покатила его наружу. Полковник шел рядом и двигал капельницу.

Они повторяли тот же путь, что Винсент прошел, впервые оказавшись во Фронтире год назад. Год. Так много и так мало. Казалось, прошла целая жизнь, а всё, что было до нее, – не более чем воспоминание о просмотренном и полузабытом фильме. За этот год Винсент заново обрел всё и заново всё потерял. Уничтожил. Что бы ни говорил Ахимас, Винсент более не чувствовал себя причастным к ним, словно ветка, которую отломили от дерева.

Лифт поднимал их наверх, и перед парнем открылась такая знакомая панорама Города. Город пострадал, но это всё еще был он: покалеченный, но узнаваемый.

– Я вряд ли смогу тебя утешить, Винсент, и понимаю, что ты винишь себя, но всё же взгляни перед собой. Неописуемая трагедия, миллионы убитых и бог знает сколько раненых, а многие живые, наверное, теперь могут позавидовать мертвым – столько судеб было сломано. Мы думали, что победили, а оказалось, что проиграли. Думали, что отрубили спруту голову, а отрубили лишь часть щупалец. Но это стало концом. Город выстоял. Мы выстояли. Все мы – его жители. Взгляни, Винсент. Это Город, который мы спасли. И особенно ты спас, Винсент, хоть и заплатил великую цену за это. Ты стал героем, хоть и не хотел этого. Можно упрекать нас, что всё это наша вина, но мы сделали всё, что могли, и всё, что было дóлжно. Иногда даже небольшой, но стоящий поступок оказывается ценнее множества громких дел. Я искренне страдаю из-за твоего горя, Винсент, но я прошу тебя не позволить трясине скорби и жалости затянуть тебя и сломить. Я верю, я знаю, что в тебе есть этот стержень, и я прошу тебя не опускать голову. Солнце еще взойдет, Винсент.

Лифт остановился, и по темным коридорам под тихий скрип инвалидной коляски они добрались до кабинета Серебряковой.

Она остановила каталку, крепко сжала руку Винсента и села за свой стол. Рядом с ним села Туманова, ласково поглаживая его по плечу.

– К сожалению, на этом плохие новости не кончаются, – продолжила Серебрякова. – Во время этого хаоса пропал ятаган.

– Что?

– Как?

Удивленно воскликнули Анна и Ахимас.

– Черт… – выругался Кендзо.

– Несколько моих человек были убиты. Зарезаны. А хранилище с кинжалом просто-напросто сломали, – пояснила Туманова.

– Связь с группой из Базлука, естественно, отсутствует. Входы и выходы из Города перекрыты для всех. У дирижабля нет энергии, чтобы взлететь. Так что мы заперты тут на несколько дней. Снова в ожидании действий врага.

В течение дня в действие пришли старые электростанции на сжигаемом топливе и в Город частично начало возвращаться электричество. Над крышами в небо потянулись столбы дыма. Вскоре к ним присоединился дым крематориев, которые работали без остановки.

Люди, что отправляли тела в их последний