Ковен отверженных - Айви Эшер

запах. Теперь, рядом с ними, ощущение умиротворенности и безопасности притупляет бурлящие во мне панику и злость. Сабин и Вален ободряюще поглаживают меня по ногам, а Бастьен убирает с моего лица выпавшие из небрежного пучка пряди. Его рука замирает, и я понимаю, что он заметил следы на моей шее, которые оставила магия Мэрилина.

– Какого черта, Боксерша? Кто это сделал?

Бастьен легонько надавливает на мои плечи, заставляя отодвинуться, и осматривает меня. Вален осторожно проводит пальцем по моей шее, и я замечаю, как по его руке пробегает вспышка желтой магии. Я впервые вижу, как кто-то из них теряет контроль над своей магией, и смотрю в замешательстве. Вален делает несколько глубоких, размеренных вдохов, и его струящаяся магия исчезает.

– Райкер, остановись, когда будет безопасно. Ты ей нужен, – произносит Вален, нежно касаясь большим пальцем моей щеки.

Я не ищу глаза Райкера в зеркале заднего вида, но чувствую на себе его взгляд. От этого, а также от близости ко всем ним я испытываю такую легкость, какой не испытывала с тех самых пор, как паладины силой увели ребят от меня. Накручиваю на палец прядь волос Бастьена, наслаждаясь тем, что его волосы распущены. Смотрю на насыщенно-шоколадный локон, обвивающий мой палец, и со смирением вздыхаю.

– Сегодня приходили старейшины, чтобы испытать мою магию.

Сабин смотрит на меня своими зелеными глазами, и его ожесточенный взгляд смягчается.

– Сначала все было хорошо. Они привели с собой учителя из Академии, и с его помощью я смогла понять, как отделить друг от друга и опознать разные магические ветви. Через пару часов я уже могла делать то, что до этого не умела. Я наконец-то начала понимать, как работает моя магия, и это было просто невероятно. Впервые я не чувствовала себя неудачницей и неумехой в магии. А затем этот наставник взял и напал на меня.

Вален стягивает меня с коленей Бастьена и сажает на свои. Он проводит ладонями по моим рукам, а Сабин и Бастьен сплетают свои пальцы с моими.

– Плевать мне, что они старейшины. Это полная хрень. Они забрали ее из дома Лахлана, потому что там небезопасно, но при этом позволили случиться чему-то подобному! – рычит с переднего сиденья Нокс.

Каждый из них источает напряжение, и каким-то образом этот факт позволяет мне сбросить часть собственного: я выпускаю его на длинном выдохе.

– Ну, я ранила паладина Эндера, послала старейшин и в доказательство своих слов придушила магией одного из них.

Наступает тишина, и только у гула колес по асфальту находится достаточно храбрости, чтобы наполнить собой машину. Неожиданно Сабин нарушает молчание, начиная смеяться. Потихоньку смех подхватывают остальные, и прежде чем я успеваю это осознать, все заходятся в хохоте. Лично мне это не кажется настолько смешным, но их веселье столь заразительно, что и с моих собственных губ срывается несколько своенравных смешков.

– Клянусь звездами, Боксерша, с тобой происходят самые безумные вещи! И что сделал паладин Эндер, когда ты его ранила? – спрашивает Бастьен, приподняв в улыбке уголок рта.

– Удивительно, но он скорее был восхищен, нежели злился. Помог мне расчистить путь для побега, так что не думаю, что он затаил обиду. Сомневаюсь, впрочем, что старейшина Балфур будет столь же великодушен. Уверена, теперь я у него в черном списке.

– Это его ты придушила? – спрашивает Сабин, и я киваю.

– Ты сделала то, о чем многие из нас мечтали долгие годы. Он тот еще урод, – признается Нокс и снова испускает смешок. – Жаль только, что меня там не было: хотелось бы увидеть его лицо, когда он понял, что не надо связываться с нашей девочкой.

Машина замедляется, и Райкер сворачивает на едва заметную проселочную дорогу. Нас начинает подкидывать на ухабах. Райкер пересекает небольшую полянку и останавливается у островка деревьев. Как только я выползаю с заднего сиденья, он хватает меня и начинает внимательно изучать на предмет ранений. Он прижимает ладони к моей шее, и я чувствую, как они нагреваются, когда его магия начинает изгонять боль и залечивать травму.

Закончив, он мягко целует каждое пострадавшее местечко, теперь целое и невредимое. Я закрываю глаза и льну к нему.

– Я скучал, Пищалочка, – шепчет он мне на ухо.

От его дыхания по моей коже пробегает дрожь, я обхватываю его за талию, чтобы прижаться еще сильней. Кто-то поглаживает меня по плечу, и я перевожу взгляд на Нокса.

– Ты в порядке?

Он делает шаг ко мне, и я заглядываю в темно-серые глаза, полные беспокойства. Затем отрицательно качаю головой.

– Это было ужасно… Только-только мы все вместе, и тут вас силой выставляют за дверь. Что нам делать, если они не признают ваше право? Я уверена, что они крайне надеются на то, что между мной и ковеном Эноха что-то произойдет. Хотя сейчас уже кто знает – учитывая, что я напала на одного из них и, никого не спросив, свалила. Проклятье, они могут попытаться сковать мою магию?

Нокс притягивает меня в крепкие объятия и не выпускает из них несколько сладких минут. Паника во мне затихает: ее изгоняет эта обнадеживающая близость. Отстранившись, он накрывает мои щеки руками и нежно целует. Когда его губы покидают мои, я вдруг осознаю, что тянусь за ними, не желая, чтобы поцелуй кончался. Его грудь, все еще прижимающаяся к моей, дрожит от смеха.

– Киллерша, ты серьезно думаешь, что мы позволим этому случиться?

Меня отрывают от него и обвивают еще одни сильные руки. Каждый мой Избранный по очереди обнимает меня: нам всем необходимо физическое напоминание о том, что мы вместе и у нас все хорошо. Мне становится комфортно: я чувствую себя защищенной, я снова и снова мысленно благодарю ребят за то, что во всей этой чехарде у меня по крайней мере есть они.

Слова Нокса эхом отдаются у меня в голове, но я не могу полностью раствориться в умиротворении, которым он пытается меня окутать. Что, если ребята не смогут помешать старейшинам свершить то, что взбредет им в голову? Нас то и дело дергают из стороны в сторону по чужой указке, заставляя плыть по этому идиотскому течению, но когда это уже закончится? В какой момент мы проведем черту и скажем «хватит»?

Я отмахиваюсь от этих мелочей и сосредотачиваюсь на том, с чем нам нужно разобраться, чтобы снова быть вместе. Самым сложным кажется найти место, где мы сможем жить, – в безопасности и ни от кого не завися. Я пытаюсь представить, каково это – иметь наш собственный дом, но не позволяю себе сильно заплутаться в грезах. Суровая правда в том, что ничего подобного у меня не