Красное на красном - Вера Викторовна Камша

и короны на бошки. Мы сами, как их размалевали, значить, да глянули, что вышло, спужались.

Ну, короче, снарядили мы бакранов, они верхней тропкой и рванули. Седуны-то ее от пеших стерегли, конь там не пройдет, а козлы поскакали – прямо мое почтение. Люди, те б по одному спускались, да медленно, их бы всех почикали, ну а супротив козлиной кавалерии защитнички не сдюжили. Короче, стоптали наши заставу, и к стене! Вот где потеха-то была… Всадники кого рубают, кого топчут, но все больше бонбами да гранатами. Жуть!

А смеху-то было, пока мы козопасов отучили взрывов бояться. Козлов, ей-ей, проще натаскать, а эти чуть что – кверху задом и всё своего Бакру, Великого Козла то бишь, кличут. За месяц, правда, пообвыкли, а потом и вовсе во вкус вошли. Они вообще ничего, бакраны-то, затюканные тока, ну да теперь на седунах оттопчутся в лучшем виде.

– Ворота, значит, козлы взорвали?

– Они. Приучили пятерых козлищ на ворота кидаться, а те и рады. Им бы только бодать, а кого или чего, без разницы. Других на пушки натаскали, а тех, что под седлом, на пеших. Такая вот у нас, барич, заваруха вышла, ну а что наверху деялось, вам лучше знать. Здорово вы тех, кто на скалах торчал, поснимали, а уж с пушками и вовсе загляденье. Лихо по стене-то шандарахнули, да как вовремя! Седуны токмо два раза стрельнули – и всё, а тут енерал, Савиньяк который, подошел, и пошло-поехало. Тыщ восемь вырубили, не меньше. О, а вот и Монсеньор. Ну, барич, бывайте. Если что не так – прощенья просим.

Поглощенному разговором с Вейзелем Алве было не до оруженосцев, но юноша все же подъехал и невольно уловил последнюю фразу:

– Курт, я признаю́ свою ошибку. Нужно было взять с собой не Окделла, а Понси. Он встал бы у дерева, посмотрел на Адгемара, тот устыдился бы, покаялся, и война закончилась.

– Рокэ, вы, как всегда, передергиваете.

– Клевета, я передергиваю не всегда, а только в случае необходимости. Доброе утро, юноша. Как вы провели ночь?

Дик опешил – отвечать на вопросы своего эра он так и не научился, но Алва, не дожидаясь ответа, отвернулся к Вейзелю:

– Курт, у нас мало времени, так что поторопитесь со сборами.

– Я не стану этого делать, – твердо заявил генерал.

– Хорошо, – медленно произнес Ворон, – тогда я это сделаю сам.

– Вы? – Вейзель с силой сжал поводья.

– Закатные твари, вас это удивляет? Я знаю минное дело немногим хуже вашего.

– Но… Вы не можете быть сразу в двух местах.

– Правильно, не могу, поэтому с армией останетесь вы. Нам нужно время, шести дней достаточно.

– Это немыслимо! Шесть тысяч против ста!

– Нужно – значит, мыслимо. – Голос Ворона стал сухим и жестким. – Ваше дело – задержать Лиса у Дарамы, побеждать не обязательно.

– Положить наши лучшие полки!

– Так не кладите! Хватит, Курт! – Глаза Алвы неистово полыхнули. – Победу делают из того, что под руку подвернется, – хоть из козлиного дерьма, хоть из утопленных младенцев.

– Вы не оставляете мне другого выхода. – Лицо Вейзеля пошло белыми пятнами. – Будь по-вашему, и побери вас Леворукий!

– Возможно, и поберет, но не сегодня и не завтра. С вами, кроме ваших людей, пойдут разведчики Коннера и бакраны.

– Я все подготовлю, – Курт Вейзель справился с собой, – но то, что вы затеяли, – безумие.

– Несомненно, – согласился Проэмперадор. – Как сказал не помню кто, вопрос в том, достаточно ли это безумно, чтобы сработать.

Глава 3

Кагета. Дарамское поле

398 год К.С. 6-й день Осенних Ветров

1

Отец впервые оказался в бою, будучи немногим старше Дика. Силы противников были примерно равны, но фок Варзов, тогда еще генерал, предпринял неожиданный маневр, и гаунау отступили. Случалось, побеждали и находящиеся в меньшинстве, но у сегодняшней битвы мог быть только один исход. Ричард присутствовал при докладе Шеманталя и не сомневался, что у Ворона шансов нет. Против шести с половиной талигойских тысяч и полусотни пушек и мортир Адгемар выставил двадцать тысяч бириссцев и до сотни тысяч своих кагетов. Святой Алан, двадцать на одного! А маршал, вместо того чтобы, избегая боя, наносить противнику молниеносные удары и уходить, дает генеральное сражение. Бред! Дик неплохо знал военную теорию и понимал, что решение Алвы равносильно самоубийству. Правду говорят, если Создатель захочет наказать, он отнимет разум. Ворон свою участь заслужил, его поражение станет ступенькой к возрождению Талигойи, и все-таки жаль… Жаль успеха в Барсовом ущелье, жаль тех, кто неминуемо погибнет, потому что Проэмперадор окончательно сошел с ума, жаль самого себя… Юноша видел лишь одно сражение, но этого хватило, чтобы почувствовать вкус победы. Превращаться из победителя в побежденного не хотелось мучительно, сколь бы это поражение ни было нужно для грядущего триумфа.

Дикон проверил пистолет и еще раз оглядел место предстоящей битвы. Единственным преимуществом талигойской позиции были две небольшие рощи, хоть как-то скрывавшие от вражеских глаз, но Алва вывел пехоту в поле и поставил в виду укрепленного кагетского лагеря. И это человек, которого считают непревзойденным полководцем! Ричард полночи собирался с духом и придумывал, что скажет Проэмперадору, но при виде Ворона выдавил из себя лишь утреннее приветствие.

Алва, по случаю баталии нацепивший поверх черной кэналлийской рубахи маршальскую перевязь, рассеянно кивнул и повернулся к толстому краснолицему вояке, в котором Дик с удивлением узнал Бонифация. Епископ отнюдь не пасторским жестом тряханул руку маршалу и проревел:

– Будь благословен, чадо! Все упорствуешь в своем безумии и скверномыслии?

– Упорствую, – подтвердил Рокэ. – А вы упорствуете в своем решении командовать обозом?

– Если Создатель дозволил своим чадам воевать, негоже пастырям укрываться за спинами паствы. – Олларианец с наслаждением потянулся. – Давненько не брал я в руки пистолета.

– А шпагой, отче, вы владеете? – поинтересовался подошедший Савиньяк.

– Нет, – покаянно вздохнул Бонифаций. – Грешен я и несовершенен, тыкаться толком не обучен, а вот книжки воинские читал. В них написано, что по всем законам стратегии и тактики ждет нас поражение неминучее.

– Если по законам, – кивнул Алва, – то ждет. Так что, господа, прошу о законах забыть. Что Лис может нам противопоставить, кроме численного превосходства? Да ничего!

– Мне б твою уверенность. – Эмиль был напряжен как струна. – Тебе легче, ты уже влезал в подобные драки.

– Нет, – сверкнул зубами Ворон, – я тоже не влезал. Если ты намекаешь на Альтхекс, нас там было не больше чем один к семи.

– Я имел в виду Винную улицу.

– А, так ты о поединках… Предел человека – двенадцать, в крайнем