Хозяин облачного трона - Алексис Опсокополос

Примерно без четверти шесть я решил вернуться к себе в комнату. В конце концов, кому надо, чтобы я уехал? Старый дурак думает, что я буду ждать у ворот до ночи? Нет. Я пойду отдыхать, а он — точнее, Ториан, будет меня уговаривать, после того, как экипаж таки подадут, чтобы я в него сел.

Я поднялся с лавки и в этот момент увидел экипаж: роскошный, сверкающий лаком и позолотой и с имперским гербом на двери. Он катил по дороге, ведущей от главного корпуса, и я очень сомневался, что это за мной.

Однако поравнявшись с воротами, экипаж неожиданно остановился. Тёмная шторка на окне отодвинулась в сторону, и в проёме появилось лицо госпожи Тианелии.

— Что вы здесь делаете, курсант Оливар? — спросила она.

— Жду экипаж, который отвезёт меня в город, — ответил я. — Мне разрешили съездить домой.

— Я знаю, я разговаривала с директором, — сказала госпожа Тианелия. — Удачи вам, курсант Оливар. Надеюсь, вы больше не будете попадать в такие некрасивые ситуации.

Проверяющая неожиданно улыбнулась и уже начала задёргивать шторку, но не успела — я её остановил.

— Госпожа Тианелия, — обратился я. — А вы не могли бы меня довезти? Вы ведь в город направляетесь?

— В город, — ответила проверяющая, не ожидавшая такого вопроса.

— Так, может, подвезёте? Чего зря местный экипаж туда-сюда гонять? Экономить же надо.

Проверяющая рассмеялась и, покачав головой, сказала:

— Ну если так ставить вопрос… Залезай.

Я подхватил чемодан и поспешно сел в экипаж. Роскошь внутри поразила: мягкие сиденья были обиты тёмным синим бархатом, потолок украшали резные деревянные панели с золотой инкрустацией, по стенкам шли маленькие фонарики, сиявшие мягким магическим светом. На полу лежал коврик с восточным узором. А воздух был пропитан ароматом дорогих духов.

Экипаж тронулся, мягко покатившись по дороге, госпожа Тианелия посмотрела на меня и снова улыбнулась.

— А ты отчаянный, — сказала она.

— Ну а почему бы, собственно, и нет, если да? — ответил я и, задёргивая шторку, притянул красавицу к себе.

Глава 3

В городе мне пришлось задержаться ещё на два дня. Впрочем, слово «пришлось» здесь не совсем подходит — задержался я очень даже с удовольствием. Госпожа Тианелия оказалась женщиной весьма горячей, хоть при первом взгляде на её холодную маску, этого и не скажешь. Два дня, проведённые нами в роскошном отеле, пролетели как два часа. Как два очень приятных и ярких часа.

Иногда в минуты близости я ловил странное ощущение — будто в груди вспыхивает не моё желание, а чужое. Будто Ферон, со своими воспоминаниями и навыками, так сказать, протягивал руку помощи и пытался управлять моим телом. Это, конечно, немного напрягало, но шпион-ловелас, коим, как я понял, был этот парень — это не архимаг-убийца Хрант, поэтому опасности большой такие появления Ферона не представляли. Максимум — возникало ощущение, что кто-то наблюдает. Но к этому нужно было привыкать: нас в теле бедняги Ари четверо. И пусть я, Ваня Орлов — главный, делать вид, что остальных не существует, было бы глупо.

Нам было очень хорошо с госпожой Тианелией, которая довольно быстро стала для меня Тиной, но всё хорошее когда-нибудь кончается, и утром третьего дня мы расстались, пообещав друг другу обязательно повторить этот прекрасный опыт, если судьба когда-либо ещё сведёт нас вместе. При этом, как в таких случаях обычно бывает, мы оба понимали, что вряд ли ещё встретимся, а если даже и встретимся, то точно не повторим. Но почему бы не сказать приятные слова друг другу на прощанье?

Не знаю, куда после этого отправилась проверяющая — назад в столицу или инспектировать другую академию, а я — на станцию, где купил билет на дилижанс до Криндорна. Так назывался небольшой городок, возле которого находилось родовое гнездо Оливаров.

Дорога до Криндорна заняла трое суток: скрипучий дилижанс, пыльные тракты, дешёвые постоялые дворы, невкусная еда в придорожных трактирах — то ещё удовольствие. Конечно, при наличии средств уровень комфорта можно было значительно повысить, но у меня имелось на всё про всё лишь пять имперских золотых риалов — сумма большая для ужина в трактире, но недостаточная для нормального трёхдневного путешествия. В теории можно было «одолжить» ещё хотя бы пять риалов у Тины, но гусары денег не берут.

В Криндорн я прибыл к полудню и сразу же на станции арендовал обычный дорожный экипаж, чтобы тот довёз меня до дома. Имение Оливаров находилось, по сути, в пригороде, так что ехать пришлось недолго — около двух часов. Лошади шли мерно, не спеша, колёса постукивали по булыжной дороге, и чем ближе мы подъезжали, тем отчётливее в голове оживала чужая, но при этом уже будто и родная память Аристарна. Я вспоминал, где какая роща, какой поворот ведёт к мельнице, где стоит старый дуб, под которым Ари когда-то прятался от проливного ливня.

Наконец впереди показалось имение. Сначала верхушки деревьев, затем крыши, а за ними и сам дом. Он возвышался на пригорке, широкий, трёхэтажный, сложенный из светлого камня. По краям располагались два крыла, образующие букву «П» и заключавшие в себе просторный внутренний двор.

Для Аристарна это был родной дом, для меня — всего лишь место, которое я знал из его памяти, но никогда раньше не видел своими глазами. Странное ощущение: сердце ёкало, как будто я возвращался домой после длительного отсутствия, но разум холодно напоминал: это не моё прошлое. Это не моя жизнь. Это не мой дом.

Я выбрался из экипажа, взял чемодан и направился к воротам. Отодвинул тяжёлую створку, вошёл внутрь имения. Охранника при входе не оказалось: род Оливаров давно не в той силе, чтобы держать караул у собственных ворот. Древняя фамилия, некогда почитаемая, теперь жила на обломках былого величия. Облупившаяся штукатурка на стенах, покосившиеся хозяйственные постройки, пустые клумбах, где когда-то цвели дорогие цветы — всё выглядело не то чтобы запущено, но, скажем так, печально. И что интересно, память Ари не давала ответа на вопрос: как Оливары дошли до такой жизни.

По каменной дорожке я направился к дому и почти сразу же наткнулся на садовника Скурта — уже довольно старого, но крепкого и всегда улыбчивого мужчину. Завидев, что кто-то идёт, садовник поднял голову, прищурился, вглядываясь в меня, а затем его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Господин, вы вернулись! — воскликнул Скурт,