Цветы пиона на снегу. Том 4 - Моргана Маро

– Понять бы, где сейчас Король Бездны… – заметил Вэнь Шаньяо.

– Раз мы оба были с тобой в медитации, то остается только один среди нас, кто может дать ответ, – произнес Лу Чуньду.

Шифу и его ученик одновременно взглянули на волка, который снимал с головы Доу, вцепившихся в его кольца в косице на виске. Заметив их взгляд, волк оставил духов в покое, и они тут же повисли на его волосах.

– Король несколько лет назад совершил попытку пробраться в Сюэши, но ему дали отпор, а печати обнесли дополнительным кругом защиты. Вдобавок тогда же погиб мастер Лу Цзинъянь, и это лишь послужило усилению охраны, – вспомнил Лэн Шуан. – Я не исключаю, что у него может быть оружие, способное так же сломать печати. Либо он это сделает при помощи чужих рук.

– Печать сломать возможно, и клан Бэйай это доказал, – заметил Вэнь Шаньяо, – но нужно много времени, либо должна быть ужасающая сила. В прошлых жизнях мне довелось разрушить несколько печатей, и было далеко не так просто.

– И как же ты это сделал? – поинтересовался Лу Чуньду.

Лицо Вэнь Шаньяо помрачнело; прежде чем ответить, он сделал долгий глоток из пиалы.

– Отринул все человеческое и следовал темному пути.

– Но темный путь сжигает ядро и меридианы, – нахмурился Лу Чуньду, – ни один заклинатель в своем уме не решится последовать ему.

– Сдается мне, нынешний Король Бездны и так немного не в себе, – заметил Лэн Шуан. – Многие заклинатели и пилигримы пытались отыскать его, но он умело прячет следы. Не нападает, а выжидает. Тишина страшнее, когда не знаешь, что за ней следует.

– Верно, – кивнул Вэнь Шаньяо. – Не думаю, что Король мертв, но если он сможет последовать темному пути и выжить… то, вполне вероятно, у него получится разбить печати. Его сила может быть равна силе Байчжу или Хэйаня, а те, если захотят, смогут высвободить запертых детей Хаоса.

– Быть равным по силе самому Хэйаню? – переспросил волк. – Такое возможно?

– Да, – вместо ученика произнес Лу Чуньду. – Следование темному пути соблазнительно: оно дает заклинателю силу за короткое время, но также разрушает меридианы и ядро за считаные месяцы. Наши тела не предназначены для темной ци, поэтому заклинатели с трудом могут прожить год или два, но за это время они могут стать величайшими мечниками за всю историю.

– Верно. Однако Король Бездны, видимо, смог найти лазейку и удержать тело от разрушений, – задумчиво произнес Вэнь Шаньяо, вдруг помрачнев. – Или же ему кто-то помог.

Доу принесли еще чай и угощения и постепенно зажигали фонари в комнате. За окном наступила ночь с яркой белой луной в лапах Ухэя, а в павильоне Наказаний впервые за десять лет было шумно.

– Ты останешься? – поинтересовался Лу Чуньду у Вэнь Шаньяо. – Ты больше не в клане, так что не обязан…

– Я останусь, – перебил он шифу. – Мне спокойнее в клане, нежели в городе. Не знаю, правда, насколько долго глава позволит.

– Хорошо, – с заметным облегчением произнес Демон. – Боюсь, у меня нет свободных комнат, так что здесь вы остаться не сможете. Думаю, глава выделит вам дом.

– Мы бы и не посмели потеснить младшего мастера Лу, – покачал головой Лэн Шуан.

Лу Чуньду проводил их до двери, прихватив пальцами рукав Вэнь Шаньяо и задержав его на пороге.

– Я рад, что с тобой все в порядке, – тихо произнес шифу.

Не успел Вэнь Шаньяо отреагировать, как Демон скрылся в доме, закрыв перед носом ученика дверь. Удивленный Вэнь Шаньяо на мгновение подумал, что ослышался.

Сняв с себя Доу, которые никак не хотели их отпускать, мужчины направились на главную гору. По старой привычке Вэнь Шаньяо дошел до знакомого сыхэюаня[9] с красной дверью, запоздало замерев перед ней. По ту стороны стены были слышны голоса и тихий смех адептов, позвякивание посуды и шаги.

– Лао Вэнь? – позвал волк.

– Задумался, – покачал головой Вэнь Шаньяо, отпрянув от двери.

– Не хочешь зайти? – Взгляд Лэн Шуана смягчился, когда он понял, в чем дело.

Вэнь Шаньяо не ответил, бросив взгляд на дверь и с неохотой отвернувшись. Может, для волка и прошло десять лет, но для него это все произошло буквально пару дней назад. Он еще помнил, как по вечерам обсуждал охоту с полукровкой, а Луань в своей манере ворчал, что они снова засиживаются допоздна. Все это теперь в далеком прошлом, и вернуться туда можно только в воспоминаниях.

Глава выделил заклинателям дом в гостевых сыхэюанях. Он был просторнее тех, где жили адепты, с большими кроватями и специально приготовленной духом едой.

– Пойдешь спать? – поинтересовался Лэн Шуан, сев за стол во дворе. На нем уже стояли блюда, накрытые крышками из бамбука. – За десять лет не выспался, что ли?

– Я медитировал, а не спал, – возразил Вэнь Шаньяо. – Это, знаешь ли, разные вещи.

– Да неужели?

Закатив глаза, Вэнь Шаньяо сел к волку, взял еще теплую баоцзы[10] и жадно впился в нее зубами.

– Если у тебя нет ядра, не значит ли это, что ты больше никогда не перешагнешь Ступени, будешь испытывать голод, усталость и… – Лэн Шуан замолк на мгновение и уже тише продолжил: – И будешь стареть, как обычные люди?

– Не знаю, – покачал головой Вэнь Шаньяо. – Кажется, со мной все работает немного иначе. Сестра вытащила из меня ядро сразу, но, как видишь, это лицо не изменилось за десять лет. Я не ощущаю сильного голода и усталости, но они никуда не делись.

– А что насчет чувств?

Вэнь Шаньяо прислушался к себе. Если сосредоточиться, он слышал весь горный пик: разговоры адептов и заклинателей, как духи подметают территорию, а на кухне догорают дрова. Также он прекрасно улавливал чужую энергию.

– Я словно перешагнул несколько Ступеней, – признался Вэнь Шаньяо. – Ядро ограничивало запас ци, сейчас же ее столько, что хватит на целый клан.

– Интересно, – задумался Лэн Шуан. – Не думал, что в этом вина тетушки Фагуань?

– Чтобы она допустила такую ошибку? Не верится. Долго ты не был в Ганшане? – вдруг сменил тему Вэнь Шаньяо.

– Восемь лет. Пока я не пойму, готов ли возвратиться и принять статус главы, буду путешествовать по Чуньцзе. Отец не против.

– А госпожа Вай? – осторожно спросил Вэнь Шаньяо.

– Она предлагала навещать Ганшань хотя бы раз в год, но я никак не соберусь, – признался волк, задумчиво глядя на еду перед собой. – С тех пор как я вспомнил свою первую жизнь, кое-что для меня поменялось. И отношение к госпоже Вай и Сянцзы тоже.

Вэнь Шаньяо напрягся, помня, что мачеха для волка