Одержимый - Ли Бардуго

Алекс ощутила на плече руку Дарлингтона.

– Опусти голову между колен и попытайся дышать.

– Я привела его сюда. – Алекс прижала ладони к глазам.

– Рейтер уже был здесь, – возразил Дарлингтон. – Мишель стала его фамильяром.

– Что? – воскликнула Доуз.

– О чем ты? – Алекс взглянула на него снизу вверх.

– Думаю, он завербовал Мишель еще во время учебы. Я понял это, когда читал ее дневник времен «Леты». Вероятно, до нее были и другие.

– Она знала, где находится Проход? – спросила Доуз.

– Не представляю. Понятия не имею, о чем он ей рассказывал, – ответил Дарлингтон. – Рейтер похитил жизнь Костяного. Ему известно об обществах и о «Лете», только в защищенные места путь заказан. Поэтому пришлось отыскать того, кто присматривал бы за Проходом.

Алекс вспомнила, как сидевшая в гостиной Мишель постоянно разговаривала по телефону, не влезала в их исследования, и все же полностью не отстранялась. Известие об обнаружении Прохода стало для нее настоящим потрясением. Мишель настойчиво требовала, чтобы Алекс в него не совалась. Но почему? Хотела предупредить или же говорила от имени Рейтера? Мишель лгала о причинах пребывания в кампусе, следовала за Алекс с Мерси на занятия, надевала свитер с высоким воротом или повязывала на шею стильный шарф. Неужели он ею питался?

– Не может быть, – возразила Доуз. – Она не стала бы работать на демона.

А почему нет? За правильную цену. Мишель ведь побывала на другой стороне, когда пыталась свести счеты с жизнью, и прямо заявила Алекс: «Я никогда не вернусь».

Теперь понятно, откуда взялась подобная клятва.

– Он обещал ей бессмертие, – заметила Алекс.

– Но это бессмысленно! – Доуз почти кричала, не пытаясь утирать текущие по щекам слезы. – Он ведь демон и съел бы ее душу. Он…

– Пэмми, – мягко произнес Дарлингтон, – Мишель хотелось верить в вечную жизнь, и Рейтер ей ее пообещал. Порой главное – найти нужные слова.

– Не нужно бросать ее в подвал, – проговорила Алекс, с усилием поднимаясь на ноги. – Или закапывать в землю.

Она не хотела хоронить Мишель Аламеддин так же, как Рейтер – прочих своих жертв, в числе которых могла оказаться Алекс, если бы не сумела далеко и быстро убежать в ту ужасную ночь.

Она заставила себя вновь подойти к багажнику и взглянуть на тело с отметинами на шее и татуировкой на запястье. Алекс надеялась, что душа Мишель в целости и сохранности прошла за Покров и обрела там подобие покоя.

– Он совершил ошибку, – заметила Алекс, ощущая, как угнездившийся внутри страх меняет форму и превращается в гнев, обретает зубы и когти. Желанная магия. – Будь он умнее, оставил бы Мишель в живых и превратил в своего шпиона.

– Гордость, – отозвался Дарлингтон. – Рейтер слишком стремился показать нам свою силу и хотел заставить страдать.

– Коварный, но не умный, – проговорила Алекс.

Доуз кивнула, вытирая с глаз слезы.

– Ты заслуживала лучшего, – мягко произнес Дарлингтон, взглянув на тело Мишель.

Как и Мерси, Хелли, Трипп, кролик Бэббит и все прочие несчастные создания, которым не повезло попасться на пути Алекс. К сожалению, Рейтер питался не только кровью Мишель, но и ее болью, насыщался отчаянием, печалью, стремлением к бесконечной жизни.

Они уложили Мишель среди вязов, и Дарлингтон произнес над телом слова старого стихотворения.

– «Это девственный лес, – продекламировал он. – Неразличимые в сумерках шелестящие сосны и гемлоки в бородах мха и зеленых одеждах стоят, как древние друиды с печальными пророческими голосами…»

«Он получит заслуженное наказание, – мысленно пообещала Алекс и вновь призвала пламя. – Я заставлю его страдать, как он тебя».

Она покажет Рейтеру, какова на вкус настоящая боль. Что еще могла предложить Алекс этой девушке, которую едва знала? Лишь запоздалую месть и сказанные над огнем молитвы.

47

Алекс не сразу удалось вспомнить, где находится квартира Триппа. Тернер мог бы помочь, но он вернулся к работе и теперь боролся с собственной совестью, пытаясь решить, что делать с человеком, оказавшимся под демоническим влиянием и замешанным в двух убийствах.

– Больше никаких одолжений, – предупредил он ее во время последней встречи в Il Bastone.

– На самом деле это не одолжения. Уже нет, – заметила Алекс, сидя рядом с ним на холодных ступеньках крыльца и выдыхая в воздух белые облачка пара.

Снег растаял – зима пока не спешила заявлять свои права. Яркое небо над головой казалось словно нарисованным голубой эмалью на холсте – будто бы протяни руку, и можно по нему постучать. Красно-оранжевые листья по-прежнему цеплялись за ветви, дрожа на пронизывающем ветру.

– И ты не можешь вновь не отвечать на мои звонки.

– Почему?

«Потому что в следующем году Мерси, вероятно, больше не захочет со мной жить. У меня осталось не так много друзей, и хотелось бы верить, что ты входишь в их число».

– Потому что теперь ты – часть этого. Ты видел, что лежит за Покровом, и больше не можешь притворяться, что не знаешь.

– Не хочу быть частью этого. – Тернер уперся локтями в колени и сцепил руки.

– Врешь. Тебе нравится эта битва.

– Возможно. Однако я не горю желанием связываться с «Летой», прикрывающей гребаную карту, и со всем дерьмом, которым занимаются общества.

– Ты ведь понимаешь, что служишь в полиции?

– Не начинай эту песню, Стерн. – Он окинул ее быстрым взглядом. – Я знаю, кто я. И кто мои близкие люди. А ты?

Тернер явно пытался вывести ее из себя, но безуспешно. Она и сама была такой же – вечно выискивала слабые места, давила и подталкивала в нужном направлении. Однако пара прогулок в ад отлично заставляет пересмотреть приоритеты.

– Мои близкие здесь, – отозвалась она. – Ты, Доуз, Дарлингтон, Мерси – если я ее еще не отпугнула. Вы сражались за меня, и я хочу бороться за вас. «Лета» здесь ни при чем.

– Все не так просто.

Наверное, нет, и все же Тернеру она была небезразлична. Когда пришло время выбирать путь, он с помощью пули проложил себе новую дорогу. Такие поступки она понимала.

Тернер поднялся на ноги, и Алекс следом за ним. Благодаря магии «Леты» боль полностью прошла.

– Чего ты в принципе хочешь добиться, Алекс? – поинтересовался он.

Свободы. Денег. Возможности проспать целую неделю.

– Я просто хочу, чтобы мне позволили жить. И, может быть… увидеть, как рухнут установленные здесь порядки. Посмотрим. Однако ты, как бы сильно ни желал, не сможешь вернуться к прежней жизни. Нельзя пройти через ад неизмененным.

– Увидим, – отозвался Тернер, спускаясь по ступенькам. Остановившись на дорожке, он оглянулся на Алекс. – Ты тоже изменилась, Стерн. Пусть тебе