Одержимый - Ли Бардуго

Дарлингтон бросил взгляд через плечо – и увидел лишь Доуз, сжимающую в руке деревянную ложку на манер оружия. Голгарот предлагал ему жизнь, полную знаний, раскрытых тайн и способности видеть невидимое. Что ж, этому не суждено сбыться.

– Ты можешь с ним поговорить, – предложила Алекс.

– Знаю, ты любил «Реквием» Стивенсона, – произнес Дарлингтон. Он надеялся, что дедушка слышит, но все равно чувствовал себя глупо. – Боюсь, он здесь не подойдет.

Если бы Дарлингтон сказал, что должен, дедушке бы это не понравилось. Любая надгробная речь по сути являлась смертными словами.

– Пойдем, – кивнул он Алекс.

Она спустилась на одну ступеньку, потом на другую. Дарлингтон шел следом. Здесь воняло еще отвратительнее.

– Пожалуй, хватит, – проговорил он и отметил, как Алекс с облегчением опустила плечи.

Они видели лежащие внизу тела родителей, останки Ансельма, прислоненного к стене Итана Харела. Неужели это его жизнь? Его дом? Что он допустил из-за недостатка навыков, знаний или стойкости?

– Поразительно, как сильно я напортачил.

– Не ты впустил в дверь демона. – Алекс бросила на него взгляд через плечо. – Во всем виноваты Сэндоу и общества. Ты же, когда пришло время, встал между живыми и мертвыми. Помнишь, «гоплиты, гусары, драгуны»?

– А ты внимательно слушала. Я восхищен и в то же время встревожен.

Что ж, пора приступать к делу.

Дарлингтон положил руку на плечо Алекс и потянулся к живущему внутри демону. Это оказалось так же легко, как напрячь мышцы или сделать глубокий вдох. Он ощутил, как изменилось тело. Внутрь тут же хлынула сила, страх исчез, а горе и смятение поблекли, скрывшись где-то на задворках сознания. Дарлингтон чувствовал под ладонью изгиб плеча Алекс. Согни он пальцы, и когти вонзятся в плоть, заставив ее вскрикнуть. Он сдержался.

По телу Алекс расцвело голубое пламя. Она снова оглянулась, ожидая сигнала. Дарлингтон заметил, как Алекс подавила страх. Теперь в ее взгляде читалась решимость. «Я буду служить тебе до конца дней».

Он коротко кивнул. Алекс подняла руку, и с пальцев сорвалась огненная дуга, превратившаяся в реку голубого пламени, стекающего по ступенькам к лежащим внизу телам. Он приготовился сказать цитату из… Для демонического разума задача оказалась сложной. Дарлингтон вспомнил Алекс с книгой стихов на коленях. Харт Крейн. Он ухватился за эти слова.

– «И если у тебя порой отнимут сон, они вернут его сторицей». – На лучшее он был просто не способен.

Дарлингтон смотрел на охватившее тела пламя. Мелькнула мысль попросить Алекс не останавливаться и сжечь дотла весь дом и их вместе с ним. Но он промолчал. Они застыли рядом на темной лестнице, и вскоре внизу остались лишь пепел и старые камни, которым предназначено стоять вечно и никогда ни о ком не скорбеть.

46

На подъездной дорожке «Черного вяза» стоял «Мерседес». Долгую минуту Алекс не могла осознать, что же видит. Мысленно она все еще находилась на лестнице в подвал, глядя на коллективную могилу. Пожар уничтожил все, что находилось внизу, – коробки и старый хлам, тела и кости, оставив лишь обугленные до черноты стены. Наверное, столь сильное пламя должно было поглотить и их, однако этот огонь имел магическое происхождение.

Когда Дарлингтон произнес прощальные слова родителям, Алекс подумала, что надо бы сказать что-нибудь напоследок Итану. От бабушки она знала нужную молитву: Zikhrono livrakha. Пусть память о нем будет благословенна. Но, как сказал бы Дарлингтон, она не слишком подходила к случаю.

– Mors irrumat omnia, – прошептала Алекс языкам пламени. Последняя дань человеку, готовому отправить ее на смерть ради собственной выгоды.

Откуда здесь взялась машина? Ее явно лишь недавно помыли, бордовая краска поблескивала в лучах клонящегося к горизонту солнца. В голове мелькнула мысль о Рейтере, и сердце пустилось в галоп.

– «Мерседес» ведь остался в Старом Гринвиче? – прошептала Доуз.

– Сейчас день, – выдавила Алекс. – На небе солнце. Как он пригнал его сюда? И почему именно сейчас? – Неужели он наблюдал за ними? Или даже следил?

– У него есть фамильяр, – заметил Дарлингтон. – Может, даже не один.

Алекс вспомнила, как во дворе Джонатана Эдвардса рядом с Рейтером шел человек, держащий над ним белый зонтик, чтобы уберечь от дневного света. Она окинула взглядом деревья и безоблачное небо, радуясь бледному зимнему солнцу.

– Нужно найти защищенное место и собраться с силами, – предложила Доуз.

Алекс всей душой хотелось последовать этому совету. Тело прошиб холодный пот, дыхание сбилось, став рваным и поверхностным. Однако это еще не конец.

Она заставила себя подойти к машине.

– Алекс, не надо! – Доуз схватила ее за руку. – Это может быть ловушка.

Алекс стряхнула ее руку.

Дверца со стороны водителя оказалась не заперта, внутри царили чистота и порядок. Найденные в бардачке ключи свинцовой тяжестью легли в руку Алекс.

– Давай мне, – предложил Дарлингтон.

Слишком напуганная, Алекс не нашла в себе сил спорить и уронила связку в его подставленную ладонь.

Они втроем собрались возле багажника, и Дарлингтон вставил ключ в замок. Скрипнув, багажник приоткрылся, и Дарлингтон подтолкнул дверцу вверх.

Доуз пронзительно, беспомощно вскрикнула.

Внутри, свернувшись калачиком на боку и сунув руки под подбородок, как будто заснула во время молитвы, лежала Мишель Аламеддин.

Алекс отступила назад. Вот и еще одна смерть на ее совести. На этот раз Мишель, которая предупреждала не использовать Проход и держалась от него подальше, боясь умереть.

– Мне жаль, – пробормотала Алекс, хватая ртом воздух. – Мне чертовски жаль. – Ощутив, как подгибаются ноги, она тяжело опустилась на гравий.

«Мне жаль». То же самое Алекс сказала Мерси, когда рано утром проводила до ворот Джонатана Эдвардса. Мерси не терпелось смыть с себя ночную вонь серы и вновь облачиться в вязаные вещи и вельвет. Она больше не упоминала о планах на День благодарения.

– Как ты? – спросила Алекс, остановившись у ворот. Вместо ответа Мерси опустила голову и уставилась на свои ботинки. – Прошлой ночью ты спасла мне жизнь, – добавила Алекс.

– Ты спасаешь меня. Я спасаю тебя, – отозвалась Мерси, избегая встречаться с ней взглядом.

Мерси всего лишь хотелось приключений, возможности заглянуть за пределы привычного мира. А Алекс превратила ее в убийцу.

– Я думала, все будет по-другому, – проговорила Мерси, борясь со слезами.

– Мне жаль.

– В самом деле?

– Нет, – призналась Алекс. Ей понадобился выход, и она им воспользовалась. – Но я благодарна.

– Спасибо, – выдохнула Мерси, проходя через ворота.

– За что?

– За то, что не стала мне лгать.

Алекс знала, что совестливая Мерси верила в справедливого Бога и столкновение со смертью непременно оставит след на ее сердце, и все же воспользовалась ею. Впрочем, как и всеми прочими.

Теперь