Эдуард Шауров - Оракулы перекрестков

Ознакомительный фрагмент

Не помня себя от бешенства, Бенджамиль оборвал с трусов ярлычок и швырнул его в сухую траву. Нужды в этом, похоже, уже не было, динамик молчал.

Пошатываясь, Бенджамиль обогнул беседку. На том месте, где он только что сидел, расположился невесть откуда взявшийся оборванец с нечесаной бородой, на арси таких зовут батонами. Мэй подумал, что, наверное, он должен удивиться, но лимит его эмоций исчерпался. Бенджамиль был сбит, раздавлен и размазан по асфальту, кроме того, невыносимо болела голова.

Он остановился, равнодушно глядя на нищего сверху вниз. Батон хрипло хихикнул и подвинулся, уступая место. Бенджамиль опустился прямо на землю и обхватил руками колени. Батон хихикнул еще раз, его прямо-таки распирало от веселья.

– Чему вы радуетесь? – устало спросил Мэй.

– Первый раз вижу парня, разговаривающего с собственным членом, – радостно объяснил оборванец, ему уже давно хотелось поговорить, но начать первым он не решался.

– Не с членом, с труса́ми, – равнодушно поправил Бен. – До разговоров с членом я еще не докатился.

– Первый раз вижу большего сумасшедшего, чем я сам! – Батон аж затрясся в приступе восторга. – Это надо спрыснуть! – Он извлек из-за пазухи плоскую бутылку и протянул Мэю: – Хлебните, сударь, вам сразу полегчает.

Бенджамиль с сомнением глянул на поцарапанную руку с не очень чистыми ногтями.

– Не беспокойтесь, – заверил бродяга. – Я чистый, я моюсь раз в неделю, по крайней мере пока тепло. А если от меня попахивает, то не берите в голову – это просто специфический способ профилактики паразитов. Мое ноу-хау.

В бутылке плескалось на два пальца мутноватой жидкости. Бенджамиль решительно отвернул пробку и сделал изрядный глоток. Сначала ему показалось, что его стошнит. Он с трудом подавил спазм и проглотил алкоголь. В желудке потеплело, а головная боль отступила куда-то в область шейных позвонков.

Батон одобрительно крякнул и, приняв бутылку из рук Бенджамиля, одним духом прикончил ее содержимое.

– Меня зовут Мучи, – доверительно сообщил он, с сожалением разглядывая пустую бутылку на свет.

– Очень приятно, – пробормотал Бен.

– Это уменьшительное от Мусима. – Батон хихикнул и добавил мечтательно: – Вот если б у вас нашлась пара монет, я бы сгонял за выпивкой.

Бенджамиль машинально сунул руку в карман и обнаружил там пустоту. Проверил другой карман. Пусто! Бен принялся тщательно ощупывать и обыскивать свою одежду. Результаты осмотра оказались плачевны. Исчезла транспортная карточка, исчезла карта медицинского кредита, интельблок, вся оставшаяся у Бена наличность, исчезли наручные часы с активным стереоэкраном. Оракул, к немалому облегчению, остался на месте, видимо, его сочли бесполезной игрушкой, да из бокового кармана френча Бен выудил одинокую монетку. Пару секунд он смотрел на блестящий кругляшок, а потом захохотал как сумасшедший, безжалостно колотя кулаком по своему колену.

Перепуганный батон быстро отодвинулся подальше и наблюдал приступ беспричинного веселья с почтительного расстояния. Вволю насмеявшись, Бен провел пальцами по уху и убедился, что клипса телефона откочевала вместе с часами. Бенджамиль взялся за другое ухо и вскрикнул от боли. Под пальцами оказалось нечто толстое, заскорузлое и чрезвычайно болючее.

– Эй! Как вас там? Мучи, поглядите-ка, что у меня на ухе.

Батон поднялся на ноги, опасливо приблизился и, вытягивая заросшую диким волосом шею, оглядел ухо, которое Бен осторожно оттопыривал пальцами.

– Там пластырь, – сказал он наконец. – Весь в засохшей крови. Будто фурункул выреза́ли.

– Так! – сквозь зубы сказал Бенджамиль. – Служебный-то им на кой понадобился?

Он, страдальчески морщась, как мог, ощупал правое ухо и убедился, что вместо служебного телефона он имеет болезненный порез на наружной поверхности ушной раковины.

– Где можно найти патрульных? – спросил Бен, решительно поднимаясь на ноги.

– Там. – Мучи махнул рукой вдоль вымощенной битыми плитками дорожки. – Они проезжают время от времени мимо ограды.

– Покажете?

– Нет. – Бродяга замотал головой. – Я со стопами не дружу. Они, знаете ли, совсем не верят в бога. О чем мне с ними разговаривать?

– Нет так нет. – Бен невесело усмехнулся, протянул Мучи единственную блестящую монетку и пошел в указанном направлении.

Полосатый фургон был припаркован недалеко от угла парковой ограды. Два стоппера стояли возле бронированной дверцы. Они курили, время от времени передавая друг другу помятый чинарик. Да! Видимо, нравы в черном буфере царили самые вольные. Корпорация не одобряет курения, а страж порядка должен быть в три раза большим корпи, чем любой из прочих служащих. Похоже, что и сами стопы прекрасно это понимали. При виде подходящего Бена один из них бросил окурок на землю и старательно раздавил его каблуком, другой положил руку на ствольную коробку висящего сбоку автомата.

Бенджамиль остановился, открыл рот и понял, что не знает, с чего начать разговор. Ему не разу в жизни не приходилось прибегать к помощи офицера. О! Офицера! Не мистера, не мастера, не сударя. Надо сказать: «Офицер». Офицер… А дальше как? Стопперы смотрели на Бена выжидательно и помогать ему явно не собирались. Тот, что выбросил окурок, тоже положил руку на автомат. На груди его дефендера Бен вдруг разглядел нашивку с надписью «М. Мюллер». Если нашивка на дефендере, дефендер на офицере, то и обращаться к оному следует: офицер Мюллер, справедливо рассудил Бен, но обратиться не успел.

– Чего надо? – неприветливо спросил стоп, который стоял справа.

Бен обернулся к нему и с удивлением обнаружил на груди его дефендера точно такую же нашивку, что и у первого патрульного. На аккуратном сереньком прямоугольнике значилось: «М. Мюллер». Бенджамиль растерялся. На братьев эти двое совсем не походили, разве что ростом. Один смуглый и черноглазый, другой блондин с крашенными хной бровями.

– Или говори, чего надо, или проваливай! – агрессивно сказал смуглый.

– А можно без грубостей, офицер Мюллер! – неожиданно для себя разозлился Бен. – Мало того, что меня бросили в буфере, мало того, что ограбили и накачали какой-то гадостью, так теперь мне еще грубит представитель закона!

– Поспокойнее, мистер, давайте по порядку, – примирительно сказал краснобровый. – Как ваше имя? Когда вас ограбили? Что забрали?

– Моя фамилия Мэй, – начал Бенджамиль по порядку. – Ограбили сегодня ночью, забрали транспортную карточку, блок карманный забрали, деньги. Мне домой нужно добраться, а я даже не знаю, где станция.

– Вам угрожали оружием?

– Нет. – Бен замотал головой. – Накачали какой-то дрянью, и я потерял сознание.