Раймонд Фейст - Ученик

Через несколько минут вернулся Роланд с отцом Талли. Старый жрец Асталона был одет в темно-синюю, почти черную рясу, и, взглянув на него, три пленника зашептались. Когда Талли взглянул в их направлении, они замолчали. Арута с удивлением посмотрел на Лонгбоу.

— Что у нас тут? — спросил Талли.

— Пленники, — ответил Арута. — А так как ты единственный человек здесь, кто имел дело с их языком, я подумал, ты можешь что-нибудь из них вытянуть.

— Я мало помню из моего контакта разумов с цурани Зомичем, но я попытаюсь.

Священник что-то отрывисто произнес, и все три пленника заговорили разом. Тот, который был посередине, что-то резко сказал товарищам, и они замолчали. Он был низок, как остальные, но крепко сложен. Волосы были каштановыми, кожа смуглой, но глаза, к удивлению, зеленые. Он медленно заговорил с Талли. Его тон был несколько менее почтительным, чем у его спутников.

Талли покачал головой.

— Не могу быть уверен, но думаю, что он желает узнать, являюсь ли я Великим этого мира.

— Великим? — спросил Арута.

— Умирающий солдат был в благоговении перед человеком на борту, которого он называл «Великим». Я думаю, это был титул, а не что-то частное. Возможно, Калган был прав в подозрении, что этот народ благоговеет перед магами или священниками.

— Кто эти люди? — спросил принц.

Талли снова отрывисто заговорил с ними. Человек посередине стал медленно отвечать, но через мгновение Талли оборвал его движением руки.

— Это рабы, — сказал он Аруте.

— Рабы?

До сих пор не было контактов ни с какими цурани, кроме воинов. Это было что-то вроде открытия, что они использовали рабство. Хоть и не в диковинку в Королевстве, рабство не было широко распространено и было ограничено осужденными преступниками. На Дальнем Побережье его вообще не существовало. Аруте эта идея казалась странной и отвратительной. Люди могли рождаться на низкой ступени общества, но даже последний крепостной имел права, которые дворянство должно было уважать и защищать. Рабы же были собственностью.

— Скажи им подняться, ради милосердия, — сказал Арута с отвращением.

Талли заговорил и люди медленно поднялись. Двое с краю оглядывались, как испуганные дети. Третий стоял спокойно, лишь слегка опустив глаза. Талли снова задал ему вопрос. Понимание их языка возвращалось к нему.

Центральный человек что-то долго говорил, а когда закончил, Талли сказал:

— Их назначили работать возле реки. Они говорят, что их лагерь разорил лесной народ — думаю, он имеет в виду эльфов — и коротышки.

— Гномы, нет сомнений, — добавил Лонгбоу с усмешкой.

Талли бросил на него испепеляющий взгляд. Лесник просто продолжал улыбаться. Мартин был одним из немногих молодых людей в замке, кого старый жрец никогда не мог испугать, даже до того, как Мартин стал приближенным герцога.

— Как я говорил, — продолжил священник, — эльфы и гномы разорили их лагерь. Они убежали, боясь, что будут убиты. Несколько дней они бродили по лесу, пока патруль не подобрал их этим утром.

— Этот парень посередине, кажется, немного отличается от других. Спроси, почему это так.

Талли что-то медленно сказал человеку. Когда он закончил отвечать, Талли заговорил с некоторым удивлением.

— Он говорит, его зовут Тчакачакалла. Он раньше был цуранийским офицером!

— Это может оказаться очень удачным, — сказал Арута. — Если он согласится сотрудничать, мы можем наконец узнать что-нибудь о враге.

Из замка показался Мастер Мечей Фэннон и поспешил к Аруте.

— Что у вас тут? — спросил командир крайдийского гарнизона.

Арута объяснил все, что он знал о пленниках, и когда он закончил, Фэннон сказал:

— Хорошо, продолжайте допрашивать. — Спроси его, как получилось, что он стал рабом, — сказал Арута Талли.

Без тени смущения Тчакачакалла рассказал свою историю. Когда он закончил, Талли стоял качая головой.

— Он был Командиром Ударного Отряда. Чтобы угадать, чему это звание соответствует в наших армиях, может понадобиться некоторое время, но я думаю, он был по меньшей мере рыцарем-лейтенантом. Он говорит, его люди были разбиты в одном из ранних боев, и его «дом» потерял много чести. Кто-то, кого он называет Воеводой не дал ему разрешения взять свою жизнь. Вместо этого его сделали рабом, чтобы он искупил вину.

Роланд присвистнул.

— Его люди отступили, а он был в ответе за это.

— Не одному графу, не преуспевшему в командовании, его герцог приказывал служить с одним из приграничных баронов на севере, — сказал Длинный Лук.

Талли бросил на Мартина с Роландом злобный взгляд.

— Вы закончили?

Он обратился к Аруте с Фэнноном:

— Из того, что он говорит, ясно, что его лишили всего. Он может оказаться нам полезным.

— Это может быть каким-то трюком. Мне не нравятся его взгляды, — сказал Фэннон.

Голова человека поднялась, и он сузившимися глазами посмотрел на Фэннона. У Мартина отвисла челюсть.

— Во имя Килиан! Мне кажется, он понимает, что ты сказал.

Фэннон встал прямо перед Тчакачакаллой.

— Ты понимаешь меня?

— Немного, господин, — он говорил с сильным акцентом и немного нараспев, что было чуждо королевском наречию. — Много королевских рабов на Келеване. Знать немного королевское наречие.

— Почему ты не говорил раньше? — спросил Фэннон.

Без признаков каких либо эмоций он ответил:

— Не приказано. Рабы подчиняются. Не… — он повернулся к Талли и проговорил несколько слов.

— Он говорит, что раб не должен проявлять инициативу, — сказал Талли.

— Талли, ты думаешь, ему можно доверять? — спросил Арута.

— Не знаю. Его история странная, но они по нашим меркам вообще странный народ. Мой контакт разумов с умирающим солдатом показал мне многое, чего я до сих пор не понимаю.

Талли что-то сказал человеку.

Цурани обратился к Аруте.

— Тчакачакалла говорит, — подыскивая слова он произнес:

— Я Ведевайо. Мой дом, моя семья. Мой клан Хунзан. Старый, много чести. Теперь раб. Нет дома, нет клана, нет Цурануанни. Нет чести. Рабы подчиняются.

— Кажется, я понимаю, — сказал Арута. — Если ты пойдешь обратно к цурани, что с тобой случится?

— Может, быть рабом. Может, быть убитым. Все равно, — сказал Тчакачакалла.

— А если ты останешься здесь?

— Быть рабом, быть убитым? — он пожал плечами, не выказывая озабоченности этим вопросом.

— Мы не держим рабов, — медленно произнес Арута. — Что бы ты сделал, если бы мы тебя освободили?

Проблеск какой-то эмоции отразился на лице раба. Он повернулся к Талли и быстро заговорил.