Джон Марко - Праведники Меча

– Посмотри на него! – прошептал он жене. – Великолепно выглядит, правда?

Дьяна взяла его за руку. Она тоже была счастлива – не только из-за праздника, но и потому, что на этот день Пракстин-Тар объявил перемирие.

– Он просто чудесный, – согласилась она. – Дети в нем души не чают.

Это было совершенно очевидно. Дети Фалиндара привязались к Люсилеру, словно к отцу – они любили его даже больше, чем раньше самого Тарна. Люсилер был их героем, их спасителем.

Сейчас Люсилер рассказывал им историю Лорриса и Прис. Этот рассказ повторялся на каждом праздновании касады, в каждом городе и деревне Люсел-Лора. В нем говорилось об этих божествах и о том, как прежде они были смертными и трагически погибли. Стоявший на возвышении Люсилер казался актером.

– Но злобный Праду обманул Лорриса, – громовым голосом объявил Люсилер. – Он вовсе не был Викрином!

Ричиус обожал эту историю и, как ребенок, жадно ловил каждое слово, нетерпеливо дожидаясь окончания: там Прис погибала в городе Туур, и охваченный горем Лоррис бросался вниз с башен Кеса. В этот момент слушатели неизменно вскрикивали – а сегодня благодаря великолепной манере рассказчика крики стали просто оглушительными. По всему залу дети завизжали в радостном испуге. Люсилер опустил голову, горюя о погибших брате и сестре, но тут же повеселел и поведал всем, как покровитель Лорриса и Прис Викрин взял их на небеса, и как они получили бессмертие. Теперь они стали богами, объяснил Люсилер, – и они совершенно реальны.

– Тарн показал нам это, – сказал Люсилер собравшимся. – Он доказал нам, что боги действительно существуют. До встречи с Тарном я ни во что не верил, но теперь я точно знаю, что существует нечто, кроме всего этого.

Он обвел руками все, что его окружало.

Ричиус улыбнулся. Похоже, их разговор на Люсилера подействовал. Его другу стало лучше – гораздо лучше. Ричиус гордился его талантом завораживать слушателей. Они с Люсилером вместе многое пережили, вместе сражались и видели гибель товарищей, и между ними возникла странная связь. А теперь они оказались в осаде, и Люсилер стал их предводителем.

– О чем ты задумал с'l Ричиус? – спросила Дьяна. – Ты смотришь на Люсилера к, к, словно тоже стал мальчишкой. Ричиус тихо засмеялся.

– Правда? Наверное, я просто счастлив.

– И я тоже, – сказала Дьяна. Но ее лицо сразу же омрачилось. – Но завтра будет новый день. И об этом трудно забыть, даже малышам. Я…

– Ш-ш! – успокоил жену Ричиус, прикладывая палец к ее губам. – Не сегодня. – Он указал подбородком на Шани, которая по-прежнему сидела у него на коленях. – Посмотри на нее. Посмотри, как она счастлива.

Дьяна кивнула.

– Да. – Она взяла дочь за ручку. – Тебе понравилась эта история, Шани? Ты любишь слушать про Лорриса и Прис?

– Прис лучше, – предсказуемо объявила Шани. – Папа тоже говорит?

– Нет, что ты! – со смехом ответил Ричиус. – Это же праздник трийцев, Шани. А я не триец.

– Нарец, – отозвалась Шани, морща носик. Ричиус не знал, как истолковать ее гримасу.

– Тебе следовало бы что-нибудь сказать, Ричиус, – попросила Дьяна.

– Нет, спасибо. – Ричиус взял Шани под мышки и поднял так, что ее лицо оказалось на уровне его собственного. – Ты ведь не хочешь слушать, как я буду говорить, правда, Шани?

– Говори про Нар! – прощебетала девочка. – Арамур! Теперь уже нахмурилась Дьяна.

– Нет, но ты мог бы сказать о своей жизни здесь, Ричиус. Люди восхищаются тобой так же, как Люсилером. Ты даешь им чувство безопасности. – Она шутливо подтолкнула его локтем. – Да?

Ричиус почувствовал, что вот-вот покраснеет.

– Это очень мило, – сказал он, – но мне все равно не хочется вставать и говорить.

– А стоило бы, Кэлак, – произнес новый голос. Это говорил Лифки, один из мастеровых, сидевших рядом. Лифки был серебряных дел мастер, работавший в цитадели еще со времен дэгога. С ним сидело его семейство – жена и трое подростков. Все они согласно закивали. – Тебе следовало бы послушаться Дьяну, Кэлак: она права. Все эти люди восхищаются тобой. – Лифки подтолкнул мужчину, сидевшего по другую его сторону. – Я ведь прав, да, Ланг?

Ланг их не слушал, но когда Лифки пересказал им их разговор, трийский воин его поддержал.

– Точно, – заявил он и захлопал в ладоши, приглашая Ричиуса встать. – Обратись к нам, Кэлак. Пусть все на тебя посмотрят.

– Нет, я не могу…

– Ричиус? – окликнул его Люсилер. Господин Фалиндара со своего помоста увидел, что в переднем ряду его слушателей началось какое-то волнение. Устремив на Ричиуса смеющиеся глаза, он неожиданно сделал его центром всеобщего внимания. – Ты хотел что-то сказать?

Покраснев от смущения, Ричиус ответил:

– Нет. Извини, Люсилер. Продолжай.

Но теперь уже все смотрели на него, и Люсилер не собирался приходить к нему на помощь. Дьяна смеялась, прикрыв рот ладонью, а Лифки и Ланг продолжали хлопать, требуя, чтобы Ричиус встал.

– Давай, Ричиус! – ободрила его Дьяна. – Сегодня же праздник! Встань и скажи что-нибудь.

– Что мне говорить? Что я должен им сказать?

– Скажи им, как ты сегодня счастлив.

– Ох, ну это глупо…

Люсилер шагнул к краю платформы и озорно ему улыбнулся.

– Великому Кэлаку следовало бы к нам обратиться, – заявил он и протянул руки к собравшимся: – Правда?

Толпа ответила радостными криками. Ричиус покраснел еще ярче и гневно посмотрел на Дьяну.

– Ну, спасибо! – прошипел он. Дьяна не переставала смеяться.

– Все будет хорошо, – сказала она ему. – А теперь иди. Говори с нами.

Передав дочку Дьяне, Ричиус встал и повернулся к собравшимся. Он оказался лицом к морю людей – он и не думал, что их так много. Увидев его, они замахали руками и приветственно закричали – и впервые Ричиус ощутил то обожание, о котором ему говорила Дьяна. Оно пьянило – и, услышав, как по толпе проносится слово «Кэлак», он не содрогнулся. Когда-то это прозвище было ненавистным оскорблением, но то время давно прошло. Теперь он был Кэлак. Шакал.

– Привет вам, друзья мои, – неловко проговорил он. Старики и юные женщины бросали ему ободряющие улыбки, дети возбужденно щебетали. – Э-э… поздравляю всех вас с праздником касады. Я хочу сказать вам спасибо. Я…

– Поднимайся сюда, Ричиус! – позвал Люсилер.

Его друг протягивал вниз руку, предлагая втащить его на возвышение. Помост был грубо сколочен из досок специально к этому дню, но его обтянули яркой материей, так что выглядел он внушительно. Настолько внушительно, что Ричиус робел на него подняться.

– Мне и здесь хорошо, – тихо проворчал он, обращаясь к Люсилеру.

– Чепуха.

Люсилер спрыгнул с помоста, взял Ричиуса за плечи и подтолкнул его к временной сцене. Подгоняемый сотнями голосов, Ричиус вскарабкался на помост и посмотрел на собравшихся. Во рту у него пересохло.