Джон Марко - Праведники Меча

– Тебе не причинят вреда, – пообещал он. – Но мне нужно было, чтобы ты сюда приехал. У меня для тебя дело.

– Сегодня я нужен в моей деревне, военачальник, – ответил искусник. – Сегодня касада. Или ты об этом забыл? Пракстин-Тар с трудом подавил гнев и остался вежливым.

– Я пользуюсь тем же календарем, что и ты, священник. Но мой сын болен и нуждается в молитвах. Не будь положение таким отчаянным…

– Я приехал потому, что у меня не было выбора, – прервал его искусник. – Моя деревня страшится твоего мщения. И это – единственная причина, Пракстин-Тар. Ты позоришь священный праздник, посылая за мной вооруженных людей.

– Ты мне поможешь или нет? – вопросил Пракстин-Тар.

– Я ведь здесь, разве нет?

– Тогда поучай меня когда-нибудь в другой раз, священник. Моему сыну ты очень нужен. – Пракстин-Тар подошел к коньку священника и взял его под уздцы. – Слезай.

Искусник выполнил приказ. Слезая с конька, он бережно придерживал полы своего шафранового одеяния. Седла под ним не было – только простая попона. Пракстин-Тар узнал ее узор. Попону сделали в Тарагизе – далекой деревне. Пока армия Пракстин-Тара не трогала Тарагизу, но если священник не поможет, положение изменится. Военачальник поручил коня искусника заботам своих воинов.

– Как тебя зовут? – спросил он у священника.

– Награ.

Пракстин– Тар внимательно посмотрел на своего собеседника.

– Ты очень молод, Награ. Как давно ты стал искусником?

– Какое это имеет значение?

Военачальник не смог ответить на этот вопрос. Возможно, никакого.

– Ты сделаешь для меня все возможное, Награ? Для моего сына?

– Я помолюсь, – ответил тот. Неожиданно его лицо смягчилось. – Так приказывают мне мои боги. Его имя Кринион?

– Да, – сказал Пракстин-Тар. – Он очень болен. Он…

– Твои воины все мне объяснили, – прервал его священник. – Веди меня к нему, и я помолюсь. Но предупреждаю тебя, Пракстин-Тар: Лоррис и Прис уже слышали твои молитвы. Если они на них не отвечают, значит, таков их выбор.

– Этого недостаточно, – возразил военачальник. – Именно для того ты и здесь, искусник. К тебе они прислушаются. Пойдем.

Он гневно зашагал в центр лагеря, где все его воины праздновали касаду. Горели костры, и запах жаркого поднимался высоко на горном ветру. Даже рабы играли и пели, радуясь дню без работы и порки. Только нарец, Грач, усердно трудился. Пракстин-Тар увидел его вдалеке, окруженного горой свежеспиленных бревен. В зубах он держал какой-то инструмент, а в руках – кусок каната. Начатый требюшет пока больше походил на груду неровных поленьев. Пракстин-Тар постарался не обращать на нарца внимания, надеясь, что Награ его не заметит. Пусть священник сосредоточится на молитве и не расспрашивает об осаде. К счастью, Награ шел за военачальником как дрессированный пес и, углубляясь в лагерь, ни о чем Пракстин-Тара не спрашивал. Наконец прямо показался шатер военачальника. У входа на страже стоял воин. При приближении своего господина он опустился на одно колено.

– Он все так же, Пракстин-Тар, – сказал воин, не дожидаясь вопроса.

– Заходи, – сказал военачальник Нагре.

Он провел священника внутрь затемненного помещения, где стоял сладкий запах лечебных трав, благовоний – и узнаваемый привкус болезни. На холщовом полу грудами валялись подушки, на алтаре горели свечи – но глухих богов смягчить не удавалось. Неподалеку от алтаря лежал Кринион. Его голова покоилась на подушке из багряного шелка. Он казался исхудавшим и неопрятным, а его тело покрывали свежие повязки. Над ним хлопотал Валтув. Лекарь промокал Криниону лоб полотенцем, уже промокшим от лихорадочной испарины. Валтув встревожено посмотрел на Пракстин-Тара и отошел в сторону.

– Это и есть твой священник? – спросил он.

– Мое имя Награ, – объявил искусник.

Подойдя к Криниону, он наклонился над ним, внимательно разглядывая его лицо и тело, а потом осторожно прикоснулся пальцем к нежной коже. Пракстин-Тар тихо приблизился. На лице Нагры он прочел искреннюю озабоченность.

– Он спит, но ему не лучше, – сказал Валтув. – Мне очень жаль, Пракстин-Тар, но я почти ничем не могу ему помочь.

– С каждым днем он все слабеет, – прошептал Пракстин-Тар. – Искусник, ты за него помолишься.

– Молитвами заражения не вылечить, – возразил Валтув. – Это могут сделать только покой и воля его собственного тела.

– Но он же поднимался! – запротестовал Пракстин-Тар. – Он разговаривал. Ты же сам это видел, Валтув. Он уже начинал выздоравливать.

Валтув был безжалостен:

– Нет, не начинал. Он очнулся от забытья, потому что рана на голове стала заживать. И она меня больше не тревожит. Его губят другие раны. – Лекарь осторожно провел рукой над телом Криниона. Под одеялом и повязками Кринион был обнажен. – Мне приходилось видеть подобные заражения. Посмотри, как лихорадка вцепилась в него!

– Почему он так спит? – спросил Награ.

– Из-за слабости. Тело борется за жизнь, но оно больно. – Валтув указал на множество ушибов на теле Криниона и на бесчисленные гноящиеся язвочки. – Видите это? Это грязь. Весь мусор и обломки от разлетевшейся катапульты. Все это теперь у него в теле. И я не могу это извлечь.

Пракстин– Тар схватил Нагру за руку.

– Лоррис и Прис должны тебя услышать! – приказал он. – Ты – искусник. Они не будут к тебе глухи. Ты должен заставить их, тебя выслушать.

Награ резко высвободил руку.

– Я богам не приказываю, военачальник, – сказал он. – И ты тоже.

Устыдившись, Пракстин-Тар отступил на шаг.

– Скажи им про моего сына! – взмолился он. – Скажи им, что он слишком юн, чтобы умирать. Скажи им, что он служит им, как служу им я сам.

– Служишь им! – возмущенно фыркнул Награ. – Само твое присутствие здесь их оскорбляет! Ты – злокачественная опухоль, Пракстин-Тар, ты – позор. А теперь уходи. – Отвернувшись от военачальника, он опустился на колени рядом с Кринионом. – И лекарь пусть тоже уйдет.

– Почему мне нельзя остаться и помолиться с тобой? – спросил Пракстин-Тар.

– Потому что ты мне здесь не нужен.

Награ закрыл глаза и начал молиться, на секунду разжав руки для того, чтобы взмахами выгнать военачальника и лекаря из шатра. Пракстин-Тар ушел с огромной неохотой. У выхода он секунду смотрел на молодого священника, убедился, что тот знает, что делает, а потом повернулся и ушел из шатра вместе с Валтувом. Выйдя наружу, лекарь высказался откровенно.

– Не тешься пустыми надеждами, – сказал он своему господину. – Ты молился со всем возможным усердием. Почему же ты думаешь, что слова священника будут услышаны скорее твоих?

– Потому что он священник. Он знает их лучше, чем я. Они ему ответят.