Гай Кей - Блуждающий огонь

— Я не отнимаю его у тебя насовсем, — услышал он ее голос и повернулся к западу, откуда этот голос доносился, но головы так и не поднял, а просто упал ей в ноги.

— Посмотри на меня, — сказала она. И он посмотрел.

Она была в зеленом, как и в тот раз у озера, в роще Фалинн. Лицо ее светилось, но свет, исходивший от него, не был слишком ярок, так что смотреть он мог. За спиной у Охотницы виднелись лук и колчан со стрелами, в руке она держала Рог Оуина.

Ему стало страшно, и он сказал:

— Но, Богиня, разве я смог бы когда-нибудь снова вызвать их?

Кинуин улыбнулась. И сказала:

— Никогда, если только кто-нибудь более сильный, чем эта Дикая Охота, не окажется рядом с тобой, чтобы управлять ими. Мне не следовало делать то, что я сделала, и я за это заплачу. Мы, Боги, не должны вмешиваться и менять то, что уже изображено на Гобелене. Но ты получил этот рог от меня, и, поскольку я предполагала, что он будет использован совсем иначе, меня не оказалось рядом с тобой, когда ты вызвал Охоту. Но, узнав об этом, я не смогла просто стоять и смотреть, как бесчинствуют короли-призраки.

Дейв сглотнул застрявший в горле комок. Она была очень хороша! Высокая, выше его, стройная, светлая.

— Разве можно заставить Богиню заплатить за что-то? — спросил он.

Она рассмеялась. Он хорошо помнил этот смех.

— Красная Немаин найдет способ! — заверила она его. — Да и Маха тоже постарается, если та не сможет. Но ты не бойся.

Память начинала возвращаться к нему. И вместе с ней — боль отчаяния.

— Они же убивали всех подряд! — с трудом выговорил он. — Всех, даже альвов!

— Ну естественно! Они и предназначены для того, чтобы убивать, — сказала Зеленая Кинуин, вся сверкая на вершине холма. — Разве можно было надеяться, что самая дикая магия на свете станет ручной и будет просто служить твоей воле?

— Так много смертей… — И сердце у него было — точно одна сплошная рана.

— Я их всех собрала, — тихо сказала Кинуин. И Дейв вдруг понял, откуда взялся этот холм и что он собой представляет.

— А Ливон? — со страхом спросил он. — И авен?

— Не всем обязательно нужно умирать, — сказала она. Она и раньше так говорила. — Живых я положила спать у реки. И в Селидоне тоже все спят, хотя там и горят огни. Но эти люди встанут утром, хотя многие будут страшно израненными.

— Я не встану. — Он выговорил это с трудом.

— Верно, — сказала Кинуин. — Я и не хотела, чтобы ты встал.

Он поднялся с колен, понимая, что она этого хочет. И теперь они стояли рядом на этом немыслимом холме, залитом чистым лунным светом. Кинуин тоже светилась, но ради него несильно, не ярче лунных лучей. А потом она поцеловала его в губы и сделала какое-то быстрое движение, и он ослеп — почти ослеп от блеска ее нагого тела. Она осторожно коснулась его, и он, весь дрожа, протянул к ней руки. Она что-то сказала, снова нежно коснулась его.

И они возлегли вместе на зеленой, зеленой, зеленой траве.

Глава 16

На второй день после полудня, перехватив выразительный взгляд Дьярмуда, Пол встал и прошел вместе с ним на корму; там уже стоял Артур со своим псом. По палубе сновали воины Южной твердыни, легко приспособившиеся к плаванию и составившие отличную команду, а Колл у руля «Придуин» держал курс точно на запад. Так велел ему Артур, пообещавший предупредить Колла, когда и где придется курс изменить, потому что плыли они на остров, которого нет ни на одной карте.

И понятия не имели, что их там ждет. Именно поэтому они трое и верный Кавалл, неслышно ступавший своими мягкими лапами по темным доскам палубы, прошли на нос корабля, где уже находились те двое, что дежурили здесь каждое утро с самого рассвета с тех пор, как «Придуин» вышла в море.

— Лорин! — тихо окликнул Дьярмуд.

Маг медленно повернулся к нему, на несколько мгновений перестав вглядываться в морскую даль. Мэтт тоже оглянулся.

— Лорин, нам нужно поговорить. — Голос принца звучал по-прежнему тихо, но весьма решительно.

Лорин долго смотрел на них, потом сказал каким-то охрипшим голосом:

— Я знаю, что вы от меня хотите. А вы понимаете, что я нарушу закон ордена магов, если скажу вам?

— Понимаем, — кивнул Дьярмуд. — Но мы должны знать, ЧТО он делает, Лорин. И КАК. Закон Ордена магов не должен служить силам Тьмы!

Мэтт с равнодушным видом отвернулся и снова уставился в море. А Лорин продолжал стоять к ним лицом.

— Метран на Кадер Седате использует Котел для того, чтобы оживлять только что умерших цвергов, — сказал он наконец.

— Но что убивает их? — спросил Артур.

— Он же, — обронил Лорин Серебряный Плащ.

Они ждали разъяснений. Мэтт по-прежнему не сводил взгляда с морских волн, но Пол заметил, как сжали поручень его руки.

— Знаете ли вы, что в Книге Нильсома… — начал Лорин.

— Да будет проклято его имя! — прошипел Мэтт Сорин.

— … описан чудовищный способ, с помощью которого маг может обрести силу, большую, чем содержится в его Источнике?

Все молчали. Пол почувствовал дуновение ветра, когда солнце скрылось за облачком.

— Метран использует Денбарру как промежуточное звено, — сказал Лорин, стараясь сдерживаться. — Как некое устройство для передачи ему энергии — от умирающих цвергов.

— Но почему они умирают? — спросил Пол.

— Потому что он выкачивает из них энергию и полностью лишает их жизненных сил.

— А мертвых цвергов он оживляет с помощью Котла? — спросил Дьярмуд. — Снова и снова? Так вот откуда у него взялись силы, чтобы столько времени насылать на нас зиму! В этом-то и заключается его невероятное могущество, верно?

— Да, ты прав, — просто ответил Лорин. Воцарилось молчание. «Придуин» легко бежала на запад, рассекая носом спокойную морскую гладь.

— Но ему ведь, наверное, нужны для этого помощники? — спросил Артур.

— Да, ему приходится держать помощников, — сказал Лорин. — Ибо те, что питали его энергией, все равно даже двигаться не способны.

— А этот Денбарра, — спросил Пол, — он что, настолько предан Злу? Зачем он делает это? Зачем служит Метрану?

Мэтт резко повернулся к ним.

— Потому что Источник никогда не предает своего мага! — И все услышали горечь в его голосе. Лорин положил руку ему на плечо.

— Успокойся, — сказал он. — Мне кажется, что сейчас силы у Денбарры уже не те. И мы сами увидим это — если доберемся туда.

«Если доберемся туда». Дьярмуд, погруженный в глубокую задумчивость, не сказал больше ни слова, а потом повернулся и пошел прочь, на минуту задержавшись возле стоявшего у руля Колла и что-то ему сказав.