Иван Охлобыстин - XIV принцип

Скейвены быстро переглянулись между собой, и Асушан попро­сила:

— Повторите, пожалуйста?

— Тысяча золотых империалов, — исполнил ее просьбу Второй.

— Короля, что ли, кончить надо? — после долгой паузы уточнил скейвен.

— Кое-что украсть из дворца Малекита в Наггароте, — ответил Магнификус. — Вещь, необходимую для спасения мира.

— Это наплевать, для чего, — взмахнул лапой Шарскун. — Глав­ное, чтобы точно тысячу.

— Может?!. — начала было его жена, но скейвен грубо перебил ее:

— Да помолчи ты! На тысячу мы свой клан соберем. И не забывай — теперь твой супруг вечный. Вечный, понимаешь?! Убьют, а я раз, и живой!

— Только я неподалеку буду, — смирилась Асушан.

— Мы согласны, — повернулся к другу Шарскун. — Гебе крупно по­везло: я бывал во дворце Малекита и отлично помню систему вентиля­ционных шахт. Туда надо заходить через плотину. Но заранее хочу преду­предить: дворец Малекита ужасное место, самое ужасное, где я бывал.

— Грязь? — по-своему понял его Магнификус.

— Гораздо хуже — порок! Порази их Рогатая Крыса! — поднял к небу когтистый палец скейвен.

Болтун был крайне недоволен, что его опять вызвали для перевоз­ки враждебных драконам существ.

— Хозяин, — урчал он, когда вся троица устроилась у него на спи­не. — Неужели для дракона не нашлось более подходящего дела?! Крысы совсем чужие для нас и непонятные. Они под землей живут, и от них можно чем-нибудь нехорошим заразиться.

— Животное! — возмутился Шарскун. — Медицина скейвенов опережает человеческую на несколько столетий. Ну и что, что под зем­лей живем, а вы яички откладываете.

— Как только хозяин разрешит, я тебя непременно сожру. — пре­дупредил Болтун. — Вы на свалках в нечистотах копались, когда мы уже постигли блаженство душевного покоя и созерцания.

— Вы только подумайте! — взвизгнул скейвен. — Постигли они! Смирись, будущее драконов в зоопарках.

Ящер аж содрогнулся от обрисованной крысом перспективы. Он вытянул вперед шею и выдал рев такой силы, что близлежащие деревья повалились на землю. Вслед за ревом из его глотки вырвался сноп огня.

— Не ссорьтесь, мальчики! — попыталась урегулировать возник­шую ситуацию Асушан.

Но Болтуна уже не занимал спор со скейвеном. Он еще раз вытя­нул шею и плеснул в сторону огнем.

— Может, не будем с огнем играть? — предостерег дракона моло­дой человек. — Лес вокруг. Пожар будет.

— Хозяин! — повернул к нему голову Болтун. — Здесь что-то не так. У меня не должно быть огня!

— Почему не должно? — не понял Магнификус. — Ты дракон, а все драконы умеют изрыгать пламя.

— Не все, хозяин, — сообщил ему дракон. — Водяные не умеют.

— Значит, ты и здесь будешь первый, — пожал плечами Второй и спросил: — Как на драконьем языке будет звучать «морское пламя»?

— Даноум дооф, — перевел Болтун.

— Именем себя самого, Древнего от Древних и, по совместитель­ству, Кхеине, изменяю тебе имя на Даноум Дооф. Для друзей — До­оф, — объявил Магнификус и попросил: — Полетели уже, исключи­тельный наш Дооф!

— Я Дооф! — взревел обезумевший от радости дракон. — Не Бол­тун, а Даноум Дооф! Я теперь быстрее найду невесту!

— Многоуважаемый Дооф, - обратился к дракону Шарскун, ког­да тот вышел из пике и немного сбросил скорость. — Должен принести вам свои извинения за нетактичность, проявленную мной на земле, и коленопреклонно просить не выделывать фигуры высшего пилотажа в воздухе. Во-первых, с нами многодетная мать, во-вторых, я до смерти боюсь высоты.

— Я принимаю ваши извинения, — благородно внял его просьбе Дооф и полетел ровнее.

Если до обнаружения у себя способности к порождению пламени Болтун считался самым быстрым из драконов, то по обнаружении оных способностей он стал еще и самым высоколетающим. Во всяком случае, на землю дручий путешественники спустились покрытые инеем и замерзшие до полусмерти.

— Клянусь Рогатой Крысой, земля все-таки круглая! — клацая от холода челюстями, сказал скейвен. — Лично видел.

— Только не вздумай об этом трепаться в городской кофейне, иначе тебя засмеют, — посоветовала Асушан, растирая ему лапами спину.

— Товарищи! — взмолился Магнификус, сползая с драконьей спи­ны на землю. — Товарищи, помогите мне достать мою трубку, она у ме­ня в правом кармане плаща, а у меня пальцы не двигаются.

— А что, есть трава озарений? — заинтересовался скейвен.

~ Нет, — покачал головой Второй. — Огниво. Костер разжечь.

Дракон намек понял и услужливо дыхнул огнем на торчащий непо­далеку сухой куст терновника.

— Спасибо, друг, — поблагодарил его Магнификус и побрел к опію.

— Я могу лететь? — спросил дракон.

— Само собой. Лети, — разрешил Второй, протягивая руки над го­рящим кустом.

Дооф взмахнул перепончатыми крыльями и поднялся в воздух, на­последок повернувшись к Шарскуну:

— Да, действительно круглая, Я тоже видел.

Путешественники проводили взглядом Доофа, пока он не исчез за облаками.

— Древнейший, — обратился к Магнификусу скейвен, — ты ведь так и не рассказал, зачем тебя вызвали.

— Мир ваш спасать, — сказал тот.

— Что, все так плохо? — уточнила Асушан.

— Неважно, — утвердительно кивнул Второй.

— А как его спасать, они сказали? — продолжил расспросы Шар­скун.

— У них очень приблизительный план, — ответил Магнификус. — Если в двух словах, то так: собери кубики, ромбики, разрушь портал, чтобы Хаоса поменьше было, а там делай чего хочешь, здесь все мож­но. Понятно?

— Ну — так... — неопределенно протянул скейвен и задумчиво констатировал: — Бардак, короче говоря.

— Точно, — удивился точности его оценки Второй. — Ты редкого ума скейвен!

— Не в этом дело, — вмешалась в их разговор женщина. — Ума он действительно редкого, только все и так догадываются, что бардак. Послушали бы вы, господин Магнификус, о чем болтают в Эшинбланте домохозяйки! Страшно становится. Одна портниха договорилась до того, что, мол, и Рогатой Крысы нет! Представляете?!

— Кошмар, — охотно согласился с ней Магнификус. — Ее лечить надо.

— Поздно, — флегматично сообщил Шарскун. — Ее уже в реке утопили.

— Как утопили?! За что? — ужаснулся Второй.

— За ересь, — сказал скейвен и объяснил: — Понимаешь, Древней­ший, дело не совсем в Рогатой Крысе, а в том, что если ее нет, то и город­ской налог на содержание ветеранов войны не надо сдавать, и жениться не надо — можно и без церемонии детей делать. Мракобесие, короче говоря.

— А если войны не будет и, соответственно, ветеранов? — поинте­ресовался Второй. — Мир и безопасность?